![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
Тихий омут глубин обволакивает долину, где кедры, сосны и мелколесье сплетаются в единую атмосферу. Ближе к земле на равнине раскинулся заброшенный прииск, где когда-то были свидетельством богатства — теперь лишь изломанные строения и разбросанная рухлядь. Вселенная мгновенно трансформируется в драму, когда старые рассказы Борового приобретают жизнь в сердцах читателей....
Ну что мне делать с этой скверной привычкой? И что тут особенного?.. Ну, садитесь, все-все ознаменуем, так сказать, наше знакомство…
— А я вас где-то встречала, кажется, — вдруг обратилась она к Яхонтову. — Вы чем здесь занимаетесь?
— Это наш директор, глава Удерской системы, можно сказать! — ответил ей Василий, расставляя стулья.
— Директор? — удивилась Лоскутова. — Ну почему же вы раньше не познакомили? А ведь я думала — вы здесь директор, — кивнула она головой на Василия.
— Это почему же вы думали? — смеялся Василий.
— Да так, знаете… Ну, хотя бы по внешнему виду, по осанке…
Ну наконец по вашей шевелюре! А кто же вы?
— Предисполкома, — поспешно ответил Рувимович.
Лоскутова скривила лицо и значительно подмигнула Василию.
— Ну, за что мы выпьем?
Она подняла кверху мензурку и чокнулась с Василием, прищурив слегка глаза.
Фельдшерица беспрестанно говорила, смеялась, подливала спирт мужчинам и приневолила Валентину выпить две рюмки подкрашенного.
Компания становилась разговорчивее, лица краснели.
Даже Рувимович кривил рот и закатывал глаза.
Настя покачивала головой и, не зная чему, смеялась до слез и грозила пальцем Валентине.
— Ах! — вскрикнула Лоскутова. — Танцевать, танцевать, танцевать, господа! — Она топала ногами и дергала голым плечом.
И только когда засерел утренний свет в окнах, все почувствовали внезапную усталость, Настя стелила постели.
— Спокойной ночи! — сказал Яхонтов, приподнимаясь со стула, — Скоро подъедут подводы, товарищ Медведев, — обратился он к Василию, — но я думаю, что тебе ехать на Баяхту не придется, раз так вышло…
— Да, товарищ Медведев мне нужен, — сказал дремавший Рувимович, — а вы, как директор, знайте свои дела.
Яхонтов пригласил техников в свою комнату, а Валентина отвела к себе Лоскутову и вышла умыться. У нее теперь сильно кружилась голова, и тошнота подступала к горлу.
На кухню слабо проникал свет из той комнаты, где еще недавно сидела и разговаривала публика, но, приподняв голову от таза, Валентина разглядела большую тень на стене и задрожала.
В первую минуту ей хотелось оттолкнуть его, взглянуть, как прежде, строго в его глаза, но ни того, ни другого она не сделала и, не помня себя, замерла. Но в то же мгновение позади послышался шорох… И когда они оглянулись, в дверях с растрепанной прической стояла Лоскутова и, улыбаясь, показывала свои золотые зубы.
