Я тебя предупреждал, чтоб не смел больше наркотики жрать, ты ослушался. Доступ к баблу для тебя уже пожизненно перекрыт. Я буду только лечение твое спонсировать, и то, если только ты будешь хотеть выздороветь. А теперь свалил отсюда на хрен, пока я пришиб тебя своими руками. Все. Разговор окончен.
Игорь плюется змеиным ядом, но все же сваливает, оставляя меня наедине с тигром. Кажется, я тоже тут лишняя давно, поэтому просто молча разворачиваюсь, уйти намереваясь, но сильная рука останавливает меня.
– Как ты? Игорь успел что-то сделать, скажи, успел? Я урою его!
– Нет.
Он не успел! Трогал только меня…
Из рук Всеволода вырваться хочу, но мужчина крепко держит меня, не уйти так просто.
– Я это…вещи свои сейчас же соберу и уеду. Пожалуйста, попроси Леху отвезти меня на вокзал. На ближайший рейс.
– Что? Так стоп. Маша, куда ты собралась, какой еще рейс?!
Мужчина обеими руками меня за плечи обхватывает, а я смотреть не могу на него. Куда угодно, только не на него.
– Ну это, я же не глупая. Я отвергла тебя утром.
Ты ушел, а потом…Игорь этот. В общем, я знаю, ты ему поверил. Также как тогда и Лизе. А мне нет. Я понимаю, мне не надо верить. Я же простая оборванка, воровка, патологическая лгунья. Я никто в твоей жизни. Никто.
Не могу сдержать всхлипа. Внутри так болит, словно кислотой там поливают.
– Маш, посмотри на меня.
По щекам слезы предательски катятся, когда мужчина мое лицо поднимает, заставляя смотреть прямо ему в глаза.
– Я верю тебе, слышишь? Верю. Ты все для меня. Давно уже, глупая.
Все, что есть у меня. Самое дорогое. И ты не оборванка никакая. Ты девушка моя, любимая притом.
Мне жаль, что я раньше этого не понял, и не верил тебе. И за Игоря мне стыдно, и за ремень тот, которым я наказывал тебя, застрелиться хочется. Я слишком многое задолжал тебе девочка, чтобы теперь так просто отпустить.
– Я не смогла…забыть этого не смогла. И ночь ту тоже. Извини.
Слышу, как Всеволод вздыхает тяжело, медленно меня к себе привлекая, отчего я носом в его рубашку утыкаюсь, вдыхая такой любимый аромат.
Чувствую, как мужчина по голове меня начинает гладить, условно успокаивая.
– Знаю я, что ты не забыла ничего. И эта рана навсегда будет с тобой, но я клянусь, что сделаю все, чтобы у тебя больше не было никаких ран. Малыш, мне хреново было утром за то, что ты отвергла меня, но я все понимаю и дам тебе столько времени, сколько тебе понадобиться. Ну все, успокойся уже, не плачь…
– Не могу…Я не могу успокоиться зная, что ты был с другой сегодня.
