Автор
Всеволод Арбатов — тот, кто никого не ценит в этой жизни, особенно бездомную зверушку, которой меня считает. Я попала в его жестокие лапы, он использует меня для своих целей, а я… буду стараться не умереть от любви в нему, сжигающей меня живьем.
Вскрикиваю, когда она какую-то хрень достает из кармана халата, и начинает мне светить ею в глаза, буквально, выжигая их.
– Аа! Че вы делаете, с ума сошли? Черт, да вы мне глаза выжжете так!
Отворачиваюсь, волосами прикрыться пытаюсь, но куда там. У этой докторши цепкая хватка, и она лишь продолжает свой осмотр.
– Ты не в полиции, девочка, можешь не лгать о побоях. Никто тебя не обвиняет ни в чем. Сейчас тебя беспокоит что-то?
– Нет. Да хватит светить уже на меня! А то ослепну скоро от фонаря вашего."
"Бубню себе под нос, пока суровый взгляд Всеволода не ловлю.
– Господин Арбатов, пока можете выйти, чтобы нашу пациентку не смущать. Я сама разберусь. По врачам повожу. Все сделаем.
Врачиха говорит так, словно меня вообще тут нет. А я есть, вообще-то. Только не понимаю я ничегошеньки.Что сделаем-то? Что?
Арбатов коротко кивает и выходит, и если до этого в его присутствии мне было страшно и неловко, то когда он покидает палату, и я наедине с врачом остаюсь, становится еще хуже. В моем больном сознании тут же всплывают воспоминания интернатских детей о тех несчастных, которых на органы разбирают, и продают потом.
Докторша снова подходит ко мне, благо, на этот раз без фонарика. Она голову мою зачем-то начинает осматривать пристально, руки, ноги, а затем и живот. Да чего она хочет?
– Не бойся, ляг спокойно. Дай просто осмотреть тебя. Я врач.
– Нет! Не трогайте меня. Я вам не зверушка для опытов!
Машу руками, не давая ей приблизится, и одновременно с этим стараясь утихомирить свое бешеное сердце.
Кажется, глаза этой врачихи уже на лоб чуть ли не лезут от моей строптивости, но ее терпение очень быстро заканчивается.
– Значит так, девочка. Или ты сама успокаиваешься, или я зову господина Арбатова, и дальше осмотр мы проводим в его присутствии.
Это действует на меня лучше всякого успокоительного. Мгновенно прямо срабатывает. Одна только мысль о том, что Всеволод Генрихович увидит меня без майки, заставляет сердце биться чаще.
– Умница. Сними футболку и ляг спокойно.
Делаю, что она говорит. Врачиха сводит брови и осматривает мой живот, после чего помогает снять эту чертову повязку с груди, и прощупывает чуть ли не каждое мое бедное ребро.
– Ай! Больно, хватит!
Она каким-то образом нащупывает самую болезненную точку на одном из моих ребер, вызывая этим просто адское ощущение боли у меня, от которого аж в глазах темнеет.
