Автор
В грязи он оказывается, дрожа и измученная после нестерпимого унижения. Ей кажется, что сил нет ни на плакать, ни на кричать, но больше всего хочется вырваться от этой кошмарной реальности – наслаждения мужчины рядом с секретаршей, которая стонет и скребется в грязи.
Только я не спросила, что тебе можно, ты телефон не берешь же, сто раз звонила, и зачем тебе только он нужен?! – продолжала возмущенно тараторить подружка.
Взяв аппарат с тумбочки, который не помню, как я умудрилась поставить на беззвучный перед сном, обнаружила огромное количество пропущенных: от Кати, от моей секретарши, от заместителя, ну и от Кирилла. От последнего кстати, больше всего, аж пятнадцать звонков. Не желая с ним разговаривать от слова «совсем» в этой жизни, я быстренько занесла его в черный список.
- Прости, телефон на беззвучном, я спала…
- Да я уж поняла. Так, а теперь рассказывай, я тебя внимательно слушаю: что происходит? И судя по тому, что Кир мне звонил, он тоже не в курсе, я правильно понимаю? – Катюша включила препода, вот не зря говорят, что профессия откладывает отпечаток на человека.
-Кирилл звонил тебе? Я, надеюсь…
- На тот момент я действительно не знала, где ты, так что Кир не в курсе. А теперь я повторяю вопрос: что, мать твою, Орлова, происходит?! С чем тебя положили? Воспаление? Нужна операция, деньги? Ты только скажи, мы решим этот вопрос! И почему об этом не должен знать Кирилл?! Он в конце концов не чужой тебе человек, нет ничего…- снова завелась Катя.
- Кирилл теперь чужой для меня человек, так что мы больше не будем о нем. А положили меня с гипертонусом и гематомой.
Катюша округлила свои и без того большие красивые глаза и непонимающе уставилась на меня:
- Так, подожди, ничего не понимаю, ты можешь мне все по порядку объяснить?! Что за тонус, что с Кириллом случилось?!
Я закатила глаза и глубоко вздохнула, пытаясь держать себя в руках.
Кать, я беременна.
