Автор
Внутри книги "Босиком по осколкам" СИ тонкая дымка нежности смешивается с холодным гневом. Главный герой прячет свои слезы за циничной улыбкой, а любовь его кажется шокирующей подлинностью в бездонной пропасти его сердца.
Боже, ну и самомнение, как будто у короля.
— Кс, кс, — стал он издавать странные звуки, казалось, подзывая кошку, пока я не успела парировать чем-нибудь на его слишком высокопарное заявление.
Я опустила голову и увидела, как из-за угла на его зов выбежала белая кошка с черным ухом. Кирилл почесал ее и погладил по шерстке, а затем раскрыл два пакетика и высыпал. Оказалось, что возле стены стояло две миски, в одной из которых было молочко.
— Ты кормишь кошек? — удивилась, а внутри разлилась тепло.
Я новыми глазами взглянула на Кирилла, он словно открылся для меня с новой стороны, и это оказалось для меня неожиданностью.
— Это Рипус, он очень любвеобильный кот, ходит тут к одной кошечке. Я иногда его подкармливаю, — ухмыльнулся Соловьев, а затем глянул на меня смешливым взглядом.
— Рипус? Это же рыба, а котяра на рыбу не смахивает, — присела на корточки рядом, с интересом наблюдая за ласковым животным, который не спешил подходить к еде, а ластился и подставлял голову под ладонь Соловьева.
— А от нашего Рипуса просто огурчиками пахнет также, он их страсть как любит, да, усатый? — подтрунивал над котом, а после подтолкнул того к миске.
Тот помурлыкал еще немного и все же подошел к еде, захрустел кормом.
— Раз ты такой сердобольный, почему не найдешь ему хозяина или не повезешь в приют? — изогнула бровь, но к животному подходить ближе не стала, хотя руки так и чесались зарыться пальцами в приятную и гладкую на вид шерсть.
У меня до сих пор остался страх после того раза, когда я вот так проявила порыв нежности, и уличная кошка расцарапала мне кожу до крови.
"— Так он не уличный, я же говорю, зазноба у него тут живет, вот и приходит. Видишь, ошейник у него? Говорят, за два квартала отсюда обитает. Хозяева, видимо, отпускают погулять, вот он и резвится, — пожал плечами Соловьев и посмотрел мне в глаза лукаво.
— А, так вы нашли друг друга. Родство двух кобелей, — наклонила голову набок, не смогла сдержать язвительность.
— Фу, как грубо, Самойлова, тебя где этому научили? Сказал же, любвеобильный он у нас просто, — цокнул Соловьев и снова погладил того по шее, отчего тот вытянул голову вверх, наслаждаясь лаской.
— Впрочем, как и ты. Суть от этого не меняется, — не сдерживала яд, который вот-вот и начал капать бы на пол.
