В мирном фермерском поселении Аль-Мактум, наследник Анмара объявляет о своем решительном изменении судьбы жены и детей, угрожая всем мечтам Амираны. Пролог: время спустя. Алиса шагает по пеплу в мире безжалостных королей.
Скинув халат в руки подоспевшей медсестры, слепым взглядом окидываю свою свиту.
— Выезжаем, — отдаю короткий приказ и задерживаю внимание на заплаканной измученной Дайан. — Береги, — обращаюсь к сестре. Она понимающе кивает, тяжело приподнимаясь с больничной кушетки.
— Удачи, Амиран, — протянув руку, сжимает мою ладонь.
— Спасибо. Она мне понадобится, — благодарно улыбаюсь сестре, прежде чем исчезнуть в длинном коридоре в сопровождении безмолвной охраны.
Глава 2
Алисия
Амиран так и не разбудил меня.
Нужно быть совсем слепой и наивной, чтобы не осознавать страшного — мой муж всегда будет находится на прицеле у могущественных противников, ему подобных «высокопоставленных» фигур, жаждущих урвать свой кусок власти. Игры этих людей жестоки, беспринципны, хладнокровны. Мне хочется верить в то, что Ран имеет в запасе не один запасной план и точно знает, что нужно делать и уже сейчас находится на пути, который приведет к абсолютной победе.
А пока он сражается… я остаюсь совсем одна, наедине с нашей общей болью. Которую было бы куда легче разделить на двоих, прожить вместе. Несколько часов рядом с Миром ощущались глотками свежего воздуха, после которых я вновь опустилась в кипящий агонией ад, сотканный из моих страхов, несбывшихся надежд и сожалений. Бесконечных сожалений…о том, что допускала когда-то мысль, будто мне не нужен ребенок от Амирана и не нужен он сам.
Я знаю, что эти мысли будут терзать меня долго, и каждая минута наедине с ними только усиливает боль, запуская новые и новые корни сомнений и тревог. Ран убедил, что только с ним безопасно, и сейчас, без него я ощущаю себя хрустальной статуэткой, медленно раскачивающейся на краю обрыва от силы переменных ветров.
Внутри себя я уже разбилась, упала за край. Мне отчаянно хочется быть сильной и крепкой, вылитой из стали. Не получается, не выходит, я расплавлена жгучим пламенем до самого нутра, до сердцевины души и тела.
Тяжело вздохнув, я тянусь за стаканом воды. Пальцы едва сжимаются на керамической кружке. Каждое движение, даже самое необременительное и повседневное, дается с неимоверным трудом, покрываюсь потом, озноб сотрясает тело, когда я медленно подношу воду к губам, и снова обессилено падаю на подушки.
