В мирном фермерском поселении Аль-Мактум, наследник Анмара объявляет о своем решительном изменении судьбы жены и детей, угрожая всем мечтам Амираны. Пролог: время спустя. Алиса шагает по пеплу в мире безжалостных королей.
— Смогла бы выслушивать слова поддержки и сожаления, а иногда и откровенного злорадства и изображать ожидаемые собеседником эмоции? Смогла бы покорно ждать завершения расследования, наблюдая за моей жизнью только через СМИ. Смогла бы не сходить с ума от ревности и подозрений? Смогла бы удержаться от попыток встретится со мной, чтобы услышать опровержение своим сомнениям и просто напомнить, кто главная женщина в моей жизни? Хоть один пункт ты бы выдержала, Лиса?
— Я не знаю. Не знаю, Ран, — громко восклицает Алисия, заламывая руки.
— Алиса!
— Ты хоть представляешь, как я заживо съела себя за то, что произошло на благотворительном приеме?
— Шаржи со мной в главной роли и с пробивающими корону рогами до сих пор гуляют в сети, — сухо замечаю я, на что Алиса заводится еще сильнее.
— Я тебе гарантирую, что попрошу маму создать еще сотню, как только вернусь в Асад, собственноручно опубликую на всех своих страницах и сделаю максимальный репост, — зловеще обещает она.
— Если тебе станет от этого легче, я не стану их блокировать.
— Значит, закажу ей две сотни.
— Алиса, — снова иду в наступление, не отрывая взгляда от полыхающих ядовитой обидой глаз. — Когда все закончится, я публично принесу свои извинения тебе и твоей семье.
— Мне это не нужно, — её голос срывается от переизбытка эмоций.
— Я устрою нам самую незабываемую свадьбу за всю историю Анмара, — не меняя интонации голоса, продолжаю я. — Или такую, какую ты сама захочешь, в любой точке мира. Мы проведем там целый месяц, только вдвоём. Клянусь тебе…
— Иди к черту, Амиран, — подняв с полу маску, она запускает её в меня. — Ты уже закатил грандиозную помолвку — Вирджинии. Не могу поверить…, — с болью выдыхает Алиса. — У меня в голове не укладывается.
— Мне жаль, девочка, искренне жаль, — я сокращаю расстояние до пары метров.
— Не подходи, — Алиса встает в воинственную стойку, явно вознамерившись биться до конца."
"— Tatlim, я понимаю, что тебе пришлось пережить, и ты имеешь все основания для негодования, — примирительным виноватым тоном произношу я.
