В мирном фермерском поселении Аль-Мактум, наследник Анмара объявляет о своем решительном изменении судьбы жены и детей, угрожая всем мечтам Амираны. Пролог: время спустя. Алиса шагает по пеплу в мире безжалостных королей.
Если он говорит, что я единственная в его планах на жизнь, то мне стоит ему верить, невзирая на идиотскую привычку шейхов — иметь по две-три жены. Так играть невозможно, так лгать — противозаконно.
Все, что мне стоит делать — это сохранять адекватность и не подрывать эту беседку на месте без явной причины. Но с каждой секундой сохранять спокойствие и трезвость ума все труднее, особенно, когда я вижу, как Вирджиния по-свойски и чересчур интимно прикасается к Амирану, а до меня доносится весьма двусмысленная реплика мужа:
«— Здесь я наследный принц, а ты незамужняя женщина, обязанная соблюдать традиции королевства.
— А если я не хочу соблюдать традиции? Замуж за анмарца я не пойду, а ты…ты недавно женился. И вряд ли захочешь видеть меня второй женой, даже, если я буду умолять. Хочешь… я буду?
— Джина, что на тебя накатило?"
"— Я по-прежнему готова сделать для тебя все, что угодно. Только попроси. Попроси меня, Амиран…»
Амиран
— Мне нечем тебя обнадежить, Джина. На мой запрос по твоему делу не поступило вразумительного ответа.
— Но это, как минимум, очень странно, Амиран. Я обычный секретарь без какого-либо особого допуска к секретной информации, работаю не больше полугода. Первые списки на выдворение обычно возглавляют должности посущественнее.
— Не всегда, Джина, — стряхнув пепел на траву, останавливаю на лице Вирджинии аль-Мактум пристальный взгляд.
— Я вошла в первую дипломатическую десятку. Получила предписание утром, а вечером меня уже ждала машина возле ворот посольства, чтобы доставить в аэропорт, — раздраженно качнув головой, Вирджиния извлекает из складок абайи пачку сигарет, бесцеремонно стягивает на подбородок нижнюю часть никаба, и, щёлкнув зажигалкой, затягивается под моим осуждающим взором.
— Брось, Ран, я совершеннолетняя, — небрежно передергивает плечами. — Я не нуждаюсь в твоём или чьём-либо еще одобрении.
— А теперь ты хамишь, — сухо замечаю я, бросая на нее холодный предостерегающий взгляд.
— Я дико зла, Амиран, — эмоционально признаётся девушка. — Это немыслимо, несправедливо. За один чертов день все мои планы о грандиозной карьере рухнули, как карточный домик.
— Дипломатические отношения между Анмаром и Америкой наладятся в ближайшем будущем, — произношу нейтральным тоном.
— А сейчас мне что делать? — вспыхивает Вирджиния.
— Считаешь, что я обязан ответить на твой вопрос? — скептически уточняю на случай, если неправильно понял.
