Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
— И по накачанным губам нахлопаю.
— Я пропустил скандал? — Слава стал слишком серьезным. Ему было стыдно, что это все коснулось меня, и после этого я перестала на него злиться. Вот совсем, потому что чувствовала его заботу, и она служила мне защитой.
— Еще какой! Досталось всем. Даже Вере Павловне…
— А тебе больше всех?
— Таки да. Поскольку ее рот остался без дела — она его открыла…
— И из него полилась грязь! — закончил Слава.
— Если бы благородная грязь, — вздохнула я.
— Викуль, прости меня, — он принялся с жаром целовать мне руку.
— Видимо, у нее ко мне накопилось больше чувств и экспрессии, — грустно хмыкнула.
— Викуль, давай, чтобы этого впредь не повторилось… Давай, бросай работу, будем жить вместе. И с охраной ты будешь защищена от ее выходок…
Я слушала и не верила. Жить вместе?! Да! Да! Да! Только не сейчас, потому что это будет выглядеть как трусость и бегство. А я не трусиха!
— Это так неожиданно, — наклонилась и прижалась лбом к его горячему лбу.
— Когда скажешь, — Славка принялся целовать мои влажные щеки, вытирать слезы.
Я всхлипывала, а он, злясь на себя, на произошедшее, распалялся. А потом выпалил:
— Нахрен! Все нахрен! Поехали!
— Ку… Куда?!
— Гулять и развеиваться! Ну, идем?
— Идем! — я тоже чувствовала себя в офисе, как в клетке.
Слава схватил куртку, меня под руку, и мы вышли из кабинета.
Девочки, несомненно, слышали, как он костерил Карину, поэтому при нашем появлении подпрыгнули. Но делать вид, что ничего не слышали, не стали.
Слава тоже не стал извиняться.
Сев в машину, мы молчали. Я даже не спрашивала, куда едем.
Слава тоже молчал. А потом, миновав несколько переулков, припарковался на центральной улице.
— Подожди минутку, малыш, — бросил мне и, поцеловав, выскользнул на улицу.
