Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
Не знаю каким чувством, но… сейчас случится что-то важное. Решающее. Славкины глаза стали серьезными, появилась морщинка на переносице… Неужели он мог узнать про то, что я продала вещи?! Больше-то за мной косяков нет.
Промелькнул страх, все мысли спутались, и я только и смогла, что выпалить?
— Можно, я буду первой? Все же я уже неделю себя извожу и, если не скажу сейчас, то рискую свихнуться.
Славка кивнул, однако рук, оплетающих мою талию, не отпустил. Только я такой позе я не могла сосредоточиться, не могла заговорить о том грязном, что пачкает наши отношения, разрушает доверие, поэтому я положила ладони на Славкину грудь и тихонько оттолкнулась.
— Ты устал. И, наверно, голодный. Я тебе кофе сделаю?!
Нехотя, он выпустил меня из объятий.
Пока я запускала кофемашину, он сел за стол.
В недоброй тишине, рвавшей мое сердце недобрым предчувствием, дождались, пока приготовится ароматный напиток. Потом я разлила его по тончайшим, изумительной красоты чашкам и села напротив любимого.
— Слав, только прошу, не перебивай меня, пока я не закончу, ладно?
Не поднимая головы от дымящегося кофе, он кивнул.
Блин, не так! Не так я представляла наш разговор. Думала, выпалю ему радостно: «Я нашла настоящего вора. Это Гнешка! Вот доказательства!» — он удивится, обрадуется. Мы обнимемся и заживем счастливо… Только что-то все складывается пакостно. Но уже поздняк метаться — попалась с поличным, поэтому тараторю:
— Для начала, я должна признаться, что продала купленные тобой вещи… — запнулась, когда поймала Славкин взгляд.
Он испепелял взглядом, однако всего лишь безмолвно кивнул. Значит, точно знал, что продала!
Тут же вспомнилась случайная встреча с его помощником… И я поняла: он следил за мной. Наверно, случайно…
«Стоп, Вика! — оборвала себя. — Не сбивайся!»
Сглотнув подступивший ком к горлу, продолжила не своим голосом:
— Мы решили… Точнее, ты приказал мне больше не поднимать тему того, что я не воровка. Иначе угрожал посадить… И все такое, — голос окончательно дрогнул, самообладание закончилось.
— Вик…
— Я просила не перебивать! — крикнула я не сдержавшись, и замолчала, прикусив губу, чтобы не расплакаться. Не выходит. Тогда прикрыла глаза и запыхтела, как ежик, унимая слезы. Кое-как усмирив подкатывающую истерику, я встала, дошла на негнущихся ногах до широкого подоконника и взяла с него папку. Папка, которая раньше выглядела мощно и представительно, а теперь была залистана мною до обмахрившихся уголков.
