Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
Не был, не привлекался, не замечен — обычный среднестатистический парень, который сделает счастливой любую среднестатистическую девку. На два года младше твоей Вики. Будет вывозить ее в Турцию два раза в год, где и сделает ей первенца. Думаю, на одном не остановятся.
Говоря все это, Рустам неотрывно следил за моей реакцией. Чувствовал, поганец, что я закипаю, и продолжал подстегивать.
«У Вики могут быть дети только от меня! Только от меня, мать твою!» — стакан хрупнул, руку обожгло отрезвляющей болью.
— Иди и забери свою женщину, — серьезно посоветовал Рустам.
Вспомнив, как тогда еще вихрастый тощий Рустик обхаживал степенную Людмилу, я улыбнулся и одновременно почувствовал к другу белую зависть. Друг подумал, что это хороший знак, и продолжил:
— Моя Милуня никогда не знала бедности. Потом стала сама хорошо зарабатывать сложными историческими переводами для зарубежных музеев и институтов. И тут в нее влюбился я, косноязычный приезжий, нищий без своего угла… Но я знал, что она моя, что я никому ее не отдам.
— Да, гранит тебе пришлось погрызть, — поддел его я, вспомнив, как друг, матерясь через слово, пытался читать английскую классику. Как пригласил ее в хороший ресторан, приготовил дорогой подарок, а Мила, позабыв про все, помчалась на книжную ярмарку.
— Славик, ты можешь купить себе сучку и даже выбрать по типажу такую же, — Рустик стал серьезным. — Только с говорящей резиновой куклой никакого удовольствия и одна головная боль.
Я перевел взгляд на ладонь и пожал плечами — осколки вошли не глубоко, можно и пластырем обойтись."
"— Не глупи, герой, — Рустам встал с кресла, подошел ко мне и хлопнул по плечу, — завтра у тебя совещание. И знаешь, как не бескорыстна твоя Вика, но быть с богатым приятнее, чем с бедным. Так что, готовься к совещанию.
— Жаль, Рустик, что мы не могли поехать туда вместе.
— Тогда здесь бы все рухнуло, — пожал плечами Рустам.
— Знаю, — кивнул я.
— Ну все, хорош страдать.
Я взял трубку и вызвал к себе Андрея Анатольевича.
Прежде семейный доктор, живущий этажом ниже, был отцовской прихотью. Спокойнее ему спалось, зная, что у семьи есть собственный врач, и его можно дергать хоть ночью, хоть ранним утром. Теперь и я иду по стопам деспотичного отца.
Крупная фигура с большой сумкой влетела в квартиру.
