Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
Опустила зонт и стою мокрая, прижимаю к груди цветы в капельках дождя и как дура улыбаюсь, хотя хочется плакать. А он не отводит от меня взгляда, просто пожирает глазами, и что-то внутри меня кипит и плавится. — Зачем мне букет?
— Я хотел… — он замолчал, подбирая слова. — Хотел подарить шары, море шаров, оркестр, фейерверки… Только это все не то. А букетом… если хочешь… Ну выплесни обиду… — Покосился на роскошные розы, которые пахли как в детстве, что росли в палисаднике, настоящие, душистые, сладкие.
— Вот еще. Цветы ни в чем не виноваты, — повернула голову, чтобы разорвать пленяющий взгляд, и заметила боковым зрением, что Лина и Олег стоят поодаль: ждут, какое решения я приму.
— Я спешу. Друзья ждут меня, — произнесла с трудом. Глупое сердце стучит так, что грозит прорвать не то что грудную клетку, а еще и плотный пиджак! Губы пересохли, а вот глаза напротив, начали слезиться. Так хотелось плюнуть на все и броситься ему на шею. Надышаться его запахом, окунуться в его тепло, скрыться в сильных, надежных объятиях Славки.
— Я виноват, Вик. Безмерно. Знаю, что простить меня сложно, почти невозможно! Но я просто боялся потерять тебя. Я же сначала не знал, какая ты замечательная…
После его признания, я закусила щеку изнутри, чтобы не расплакаться.
— Я не хотел потерять тебя, только поэтому скрывал все, — признание тоже давалось ему с трудом. — И потерял. Но я не готов тебя отпустить. Не могу!
Хорошо, что дождь не прекращался. Пусть у меня промокли туфли, и я переступаю с ноги на ногу как породистая лошадь, зато не видно, как плачу.
Над головой громыхнуло и Слава, грустно улыбнувшись, подошел ближе.
— Я не прошу пойти со мной. Но ты могла бы поехать с моим водителем.
— Слав? — подняла на него глаза. — Зачем? Все кончено. Я ничего не хочу, потому что… — выдержка дала трещину. — Здесь… — Приложила руку к груди. — Очень больно. И я… — Всхлипнула. — Устала страдать.
Меня раздирало на части. Больше всего сейчас хотелось убежать и скрыться от чужих глаз, потому что больно, потому что надо принять судьбоносное решение, потому что гордость кричит об одном, а сердце о другом. И другие коллеги, что выходили на крыльцо, поглядывают на меня, а я в слезах и этот поток уже не спишешь на дождь.
— Я Марину привез. С Вероникой Павловной, — тихо сказал Слава.
— Что?! — вырвалось у меня.
