Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
— Член с мозгами — этот нонсенс, — уже заплетающимся языком вставила я.
— Понятно, тебе больше не наливать, — хмыкнул он и забрал мой вмиг опустевший бокал.
Я вытянула уточкой губы, нахмурилась и выпалила:
— Ж-жадина, — хотя все перед глазами уже давным-давно плыло.
Мы сидели друг напротив друга, и я сожалела, что нельзя ливануть в воду пены — из-за всех этих пузырьков у меня соски превратились в крепкие горошины. И спрятать их никак не получалось. Увы, природой не предусмотрено втягивать их внутрь.
— Я просто забочусь о твоей голове, — мягко произнес он и потянулся рукой куда-то в сторону.
— Что ты ищешь?
— Сейчас услышишь, — он усмехнулся."
"Оказывается, здесь не только вместительная джакузи, но еще и отличные динамики. Я украдкой осмотрелась, но так и не поняла откуда конкретно звучит саксофон.
— Никогда раньше не ценил, — разговорился тем временем Вячеслав, — но как-то раз, в Нью-Йорке, пришлось посетить концерт. Интересы компании требовали наладить теплое общение кое с кем. И я сам не понял, как проникся.
Я как-то неловко, неопределенно пожала плечами. Саксофон и саксофон, спасибо, что не скрипка — почему-то все популярные вещи написаны в верхнем диапазоне, а у меня от него голова болит. И я даже была на концерте. Не прониклась. Может, потому что контракт со мной никто заключать не собирался. Только контакт. Половой. Который не сложился по самой банальной причине — у меня голова заболела так, что даже кровь носом пошла.
Вячеслав отбросил пульт в сторону и легко коснулся моей щиколотки. Он продолжал что-то негромко рассказывать про Америку, про Нью-Йорк и небоскребы. А у меня в голове стучали молоточки. Вот он, тот самый момент. От не случившегося грубого минета в кабинете мы переходим к нежному сексу в джакузи. И теперь мне нужно быть очень хорошей девочкой, чтобы…
Слабое, едва ощутимое прикосновение к щиколотке заставило мою кровь вскипеть.
— Пересядь ближе, — приказной тон, но мне… мне все равно.
«Пьяная женщина своим гениталиям не командир», вспомнилась мне похабная шуточка.
Я пересела ближе. Кожа пылала, губы покалывало от жажды поцелуев. Какой-то странный логический выверт, но я была уверена — раз он так приказывает, значит, божественно целуется. Потом, когда хмель выветриться, я постараюсь подвести под эту уверенность хоть какую-то теоретическую базу. Потом.
