Автор
Офис был уютен, запах свежего кофе витал по всему пространству. Гирлянды на окнах создавали неповторимую атмосферу праздника даже зимой. Но даже этот необычный декор не мог скомпрометировать рабочий настрой — все упрямо стремились к своему заключительному сценарию перед новым годом....
Я пыталась вдохнуть, но пока не получалось.
— Ой, Женечка… — и по тону изученного вдоль и поперёк маминого голоса я сообразила, что она всё поняла без слов. — Ой, девочка моя…
Я снова помотала головой, на этот раз осторожнее:
— Н-не надо. Это… это пройдёт. Я обещаю. Ты только… не волнуйся. И дай мне время, хорошо?
— Женечка, — только и шептал мама.
— Всё хорошо… После Сергея мне уже ничего не страшно.
Но мои жалкие попытки её приободрить никакого эффекта не возымели. Потому что я и сама не верила в то, что говорила.
Я только одного понять не могла: как же это возможно, чтобы всего несколько дней рядом с этим человеком могли стать для меня ценнее, чем всё, что было до, и всё, что будет после? Как они могли стать для меня таким величайшим сокровищем, что потеря его теперь казалась мне самой большой потерей в моей жизни?
И когда, через сколько лет я смогу действительно почувствовать, что мне стало легче?..
А от понимания, что теперь и самый родной мне человек делит со мной эту боль, становилось ещё хуже.
Я тихонько вздохнула, отёрла глаза.
— Мам, я пойду пройдусь. Нет сил сейчас сидеть в четырёх стенах.
У меня ещё было время всё исправить. Прогуляться до торгового центра и купить им что-нибудь, чтобы подарить на близящееся Рождество. Только бы чем-то себя занять, иначе я с ума сойду.
— Женя, я не думаю, что стоит… в таком-то состоянии.
— Иду, чтобы от него избавиться.
Я и сама не заметила, как добрела до торгового комплекса на улице неподалёку от Ольгиного дома, и поэтому, наверное, не сильно удивилась, когда через полчаса хождений по нарядно украшенным, но полупустым этажам попала прямиком ей в объятия.
— Женька! — верещала Ольга, тиская меня, будто мы с ней не виделись чёрт знает сколько.
И я хотела, боже, как я хотела подхватить её настроение, рассмеяться, пусть даже сквозь слёзы. И рассказать, как мне не хватало её солнечного задора, её совета. А вместо этого лицо у меня страшно скукожилось, и я, разревевшись, ткнулась носом в её меховой воротник.
— Так, — мгновенно сориентировалась подруга. — А ну-ка, дорогая, пойдём. Пойдём со мной.
