Автор
Офис был уютен, запах свежего кофе витал по всему пространству. Гирлянды на окнах создавали неповторимую атмосферу праздника даже зимой. Но даже этот необычный декор не мог скомпрометировать рабочий настрой — все упрямо стремились к своему заключительному сценарию перед новым годом.
Вообще-то он был не из тех, кто открыто проявлял свои эмоции на людях, но Миронова каждый раз бросала вызов его склонностям, привычкам и вообще всему обычному.
— Напомните мне не выписывать вам премию в январе, — заметил он с напускной ворчливостью.
— А… а вы собирались выписать мне премию?
Пугается, но язвит. Ну не прелесть ли?
— Не стал бы — из-за пролитого на документы чая и стал бы — за героический перелёт в попытках всё исправить.
— Плюс на минус даёт минус, — кисло прокомментировала она.
Андрей пожал плечами:
— В своей компании я сам решаю, какие правила арифметики соблюдать.
Она наконец отняла руки от лица и опустила ресницы, словно его ответ её несказанно смутил.
Андрей кашлянул. Сердцу в груди вдруг стало тесновато. Ощущение нереальности происходящего всё никак не покидало.
Чувство было такое, будто вот прямо здесь и сейчас всё летит под откос. Паршивое ощущение — ощущение теряемого контроля. Башкой вроде всё понимаешь, происходящее регистрируешь, а поделать с этим ничего не можешь, словно застыл в тотальном параличе.
И уже второй раз за неполный час положение спас телефонный звонок.
Катя. Опять. Неужели дали добро на вылет?
— Слушаю.
— Андрей, — всхлипывала Катя. — Ониговрятчт-товсё-о-о-о…
— Эй, эй, тише. Что «всё»?
— Гврятчто… что… не будет рейса-а-а…
— Катя, — он вышагнул из гостиной в коридор, прошёлся по нему до задней комнаты. — Катя, успокойся, прошу тебя. Не нужно плакать, слышишь? Сказали, что не будет рейса, я верно понял?
Она угукнула и перешла на частые всхлипы. А он никак не мог отделаться от ощущения, что перед ним разыгрывалась не слишком искренняя драма. То ли плач её выглядел слишком надрывным, будто переигрывала, то ли он просто устал от сегодняшних потрясений.
— Катя, это ещё не конец света.
— Н-не будет… до утра. Сказали… не ждите… до завтра. Д-до вечера.
Она пыталась справиться со сбившимся дыханием, но всхлипывать стала реже.
— Андрей, да что делать-то?!
Он прикрыл глаза, помассировал переносицу.
— Здесь тоже всё парализовано. Аэропорты закрыты. Но завтра только тридцатое. Если рейс дадут пусть даже вечером, будешь здесь через несколько часов. Слышишь меня?
— Слыш-шу…
— Всё уладится. Не переживай. Всё будет хорошо.
— Мне что, в аэропорту ночевать?
— Зачем? Если хочешь, отправляйся в гостиницу или домой. За ситуацией можно следить и в онлайн-режиме.
— Ладно… Ты там как?
— Держусь, — криво усмехнулся он в пустоту, не к месту вспомнив скорченную Мироновой забавную рожицу.
