Автор
Офис был уютен, запах свежего кофе витал по всему пространству. Гирлянды на окнах создавали неповторимую атмосферу праздника даже зимой. Но даже этот необычный декор не мог скомпрометировать рабочий настрой — все упрямо стремились к своему заключительному сценарию перед новым годом....
— Не думаю, что это какой-то подвиг, — отозвалась она безо всякого намёка на лукавство. — Это же родные и самые дорогие мне люди.
Как он мог бы помочь? После новогодних вызовет к себе кадровиков и финансовый. Организовать ей повышение? Или просто закидать премиями? Нет, лучше обратиться к нужным людям, всё разузнать про этот кредит и тупо его погасить.
Вот бы увидеть её лицо, когда она притопает в банк за объяснениями. И мысль об этом так его поглотила, что он имел неосторожность усмехнуться.
— Что же тут такого забавного? — она склонила голову набок, но вопрос прозвучал без упрёка.
Андрей приподнялся, мотнул головой и придвинулся ближе, чтобы разлить по бокалам остатки шампанского.
— В ваших словах — ровным счётом ничего. Просто думаю, у нас с вами куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд.
Она была очень близко и смотрела на него очень доверчиво. Её будто и впрямь интересовал ход его мыслей.
— И в чём же наша с вами схожесть?
— Мы оба готовы на всё ради людей, которые нам небезразличны.
Он смотрел ей в глаза, чтобы она поняла, наверняка поняла то, что оставалось невысказанным. То, о чём он не мог позволить себе проболтаться.
Нежная бледная кожа на её высоких скулах подёрнулась розовым. Шампанское?.. Пожалуй, не только. Пожалуй, она его слышала. По-настоящему слышала.
— Кажется, в этом и смысл, — едва слышно, почти шёпотом проговорила она. — Если… если тебе кто-то дорог, сделаешь для него всё, что в твоих силах.
— Или больше, — в тон ей отозвался Андрей. Его взгляд соскользнул на её губы, наверняка сладкие от цитруса и шампанского.
— Или больше, — повторила она, будто по собственной воле падала в эту манящую пропасть следом за ним.
Его пальцы коснулись её подбородка ещё до того, как он сообразил, что протянул к ней руку. По телу прошла лёгкая дрожь, будто от тока.
Он никогда её не касался. Только в фантазиях, только во снах.
Нежная, гладкая, будто шёлковая…
Длинные ресницы опустились, скрывая от него её взгляд.
Он потянулся к ней всем телом, уже плохо соображая, что вокруг происходит. Склонился над ней…
— А… Андрей Влад-димирович, — прошептала она ему почти в губы. И дыхание невольно перехватило, когда ему в грудь упёрлись её ладони — сладко и больно, потому что прерывали то, от чего его отделяло мгновение и годы.
Он послушно застыл, выжидая.
— С-стойте, стойте, — лихорадочно шептала она. — Так нельзя…
Жестоко.
