Автор
Начало текста: Чтобы на эту зарплату можно было бы обеспечить себе даже маленькое отдельное жильё. Но жизнь преподносит свои сюрпризы: вчерашнюю школьницу со всеми нулевыми стажами практически не принимают во многих отделах кадров. А если дают шанс, то это работу на мизерные гроши... Я не унываю — сегодня мне по большей части и так суждено будет действовать в обычной схеме. Обшариваю сайты в поисках вакансий, пристально слушаюсь шагов за дверью......
Вникать во всё это без специального распоряжения я не вижу смысла, поэтому принимаюсь внимательно рассматривать всех, кто находится на возвышении за длинным столом.
Перед каждым из боссов стоит именная табличка, как на званом фуршете. И надписи там вполне читабельные.
В самом центре сидит Батянин Андрей Борисович, харизматичный черноглазый мужчина с жутковатым шрамом на поллица, лет сорока на вид.
По правую сторону от него я вижу Короленко, который время от времени перекидывается замечаниями со своим соседом — медовым шатеном Царевичевым Артёмом Александровичем.
Чуть дальше неподвижно-скучающей статуей восседает меланхоличный красавчик в неформальном трикотажном лонгсливе и с сединой в темных волосах — Морозов Матвей Эдуардович.
Последнего я сразу узнаю.
Это первый вокалист рок-группы «Морозный клан», по которому сохло немало девчонок из нашей школы. И многие до сих пор остаются его преданными фанатками. Что касается меня, то я всегда предпочитала кантри и авторское соло, но всё равно не отказываю себе в удовольствии полюбоваться живой рок-легендой.
Я сдерживаю смешок и перевожу взгляд на левую сторону стола. Там зрелище куда веселей.
С дальнего края устроился очень недовольный хищный брюнет — Волчарин Максим Романович, — и недоволен он однозначно двумя другими партнерами, которые сидят между ним и Батяниным. И посмеиваются над чем-то, как хулиганистые двоечники.
Во всяком случае, когда их веселье привлекает внимание Батянина, тот быстро их одергивает, и планерка снова возвращается в скучное рабочее русло.
Крутой мужик. И страшный такой.
Неудивительно, что все его слушаются, как шелковые, при одном только взгляде на пугающее лицо...
Смутная тревога возникает словно из ниоткуда.
Батянин Андрей Борисович...
Так, стоп.
Батянин?!
От потрясения я даже забываю дышать.
Сижу на месте, как парализованная, и широко раскрытыми глазами таращусь на изуродованное шрамом лицо человека, который является моим биологическим отцом. Если верить наспех брошенным словам Глеба Мрачко, конечно.
