Автор
Роман юной секретарши заставляет её отправиться в незнакомый ресторан, где она встречает бывшего шефа. Веселые разговоры и танцы вокруг столиков перетекают в мимолётные эмоциональные вспышки. Ночь наполнена неожиданными邂逅，尽管她感觉自己是个局外人，但她被温暖的氛围和友好的面孔所吸引。...
– Зачем?
– Потому что дико тоскую по тебе, Дима: по твоему запаху, привычкам. Мне… трудно без тебя, я не умею без тебя жить.
– Ты не умеешь жить без денег и всего того, что они дают. Юля, кончай цирк.
– Значит, в той комнатушке в квартире бабки Нюры я тоже жила ради денег? – взрывается, и если бы не шумоизоляция, Юля перебудила криком всех соседей. Её слова отзываются внутри вспышкой острой боли, я растираю грудь, давлю на рёбра, чтобы хоть чуть-чуть успокоить ноющее сердце.
– Тогда ты жила ради меня.
Юля взмахивает рукой, не обращая внимания на мои слова, и продолжает:
– Я просто приезжаю сюда изредка, пока ты занят на работе. Хожу по комнатам, касаюсь твоих вещей, нюхаю рубашки. Пытаюсь понять, почему ночуешь здесь. С кем ночуешь.
В последней фразе ядовитая ревность, и Юля ненадолго замолкает, подбирая слова.
– Ты сама прекрасно знаешь, почему я реже приезжаю домой.
Безуспешно борюсь с дикой слабостью, которую не могу и не хочу ей показывать.
– Потому что у тебя другая?
– Это тебя не касается. Юля, мы же с тобой тысячу раз пытались всё вернуть. Вспомни, а? Все эти бесконечные попытки наладить отношения, снова стать семьёй. Они же ни к чему не приводят, всё только ещё больше портится.
У меня откуда-то находятся силы разговаривать, хотя кажется, что могу умереть в любую минуту. Мне плохо настолько, что почти не понимаю, где нахожусь, но кое-как беру себя в руки и отлипаю от стены, на ноги поднимаюсь.
– Ты очень много обещаешь, Юля. Бросить пить, перестать закатывать истерики и дико ревновать. Только и делаешь, что обещаешь и снова срываешься. Думаешь, я не вижу, что у тебя снова горят глаза? Опять пила? И приезжаешь ты сюда не нюхать мои рубашки и рыдать, а искать следы моих измен. Ты больна, Юля, но упорно не хочешь принимать помощь.
Юля вспыхивает, краснея до корней светлых волос. Пальцы, комкающие передник, белеют и немного дрожат.
Покачиваясь из стороны в сторону, я всё-таки хватаюсь за косяк. Моё тело горит, горло обручем сжимает, но Юля этого не замечает, только за мои слова цепляется:
– Я не алкоголик! – повторяет в сотый, наверное, раз и швыряет мне в лицо передник. Чудом уворачиваюсь, но отделочный шов царапает щёку. – Ты подонок, я ради тебя… да я приехала, чтобы еду тебе приготовить.
