В старом офисе под столкновение ждал младший босс с любопытством. Борис Игнатьевич не предвещал никаких кардинальных изменений в структуре управления, но делился сыну возможность получить практику работы. Сотрудники ожидательно наблюдали за вторым наследником гендиректора — пока он только начинал свой путь....
Я отключила вызов, чтобы на последний вопрос не отвечать. На самом деле, не узнала, но нужно было, чтобы запись Стас сам послушал – и, быть может, к моим выводам добавил свои. А иначе зачем я вообще принимала его в свой отряд?
Уже с порога я всунула ему в руки чашку чая и бутерброд, на ходу объясняя:
– Самое главное, Стас, нашего зайца сперли! Причем сразу же – после обеда того же дня! Там записи-то практически нет, его отключили!
Стас жевать-то перестал, но паясничать продолжил:
– Киднепинг? Зайцестиллинг? Роботоворовство?! Какие ужасы происходят в фирме родного отца!
– Мозг врубай, Стас! О чем это говорит?
– О том, что мы его плохо спрятали?
– Да брось! – Я отмахнулась.
Стас скептически скривился:
– Возможно. Но шито белыми нитками. Полин, ну сама представь – ни одному умному шпиону из всего нашего подозрительного поведения не пришло бы в голову искать именно радионяню, это же полный внешаблонный идиотизм!
– Они не знали, что конкретно ищут! – я восторженно верещала, занимая стул перед компьютером.
– «Это что еще за хрень?» – предположил Стас.
– Вот именно! Любой удивился бы! А теперь слушай, здесь нет никакого удивления – рацию просто выключили, не подав голоса.
Теперь Стас многозначительно закивал – действительно, странно, хотя ответа на главный вопрос не дает. Мы перестали дышать, вслушиваясь в запись, хотя я уже раз десять ее прокрутила и предвкушала новое торжество.
Вначале радио включилось на какие-то шумы – возможно, кто-то заходил на склад. Отдаленные, вообще неразборчивые голоса. Потом период долгого отключения. И в конце уже отчетливые шорохи – предмет взяли в руки. И голос, но в стороне и явно не принадлежащий тому, кто держал зайца. Саму фразу удалось понять лишь частично, но она начиналась с «Девушка» и содержала какой-то вопрос в строгой интонации.
