В старом офисе под столкновение ждал младший босс с любопытством. Борис Игнатьевич не предвещал никаких кардинальных изменений в структуре управления, но делился сыну возможность получить практику работы. Сотрудники ожидательно наблюдали за вторым наследником гендиректора — пока он только начинал свой путь....
Если невестка гипотетического Бориса Игнатьевича не окажется настолько жестокой, чтобы не позволить ему постоянно заглаживать чувство вины своей идиотской перфекционистской реальностью.
А где наш поцелуй? Хотя я так широко улыбалась, что целоваться было бы просто неудобно. Возможно, Стас поэтому и тянул?
– У мальчика вообще куча недостатков, с которыми придется смириться. Ты сказал «невестка»? Так сразу уверен, что отец одобрит?
– Уже одобрил. – Стас все еще не определился, что делать с одеялом, – то ли укладывать в вещи, то ли, наоборот, начинать распаковывать.
– Это он утром после моего звонка сказал?
– Почти. Перед юбилеем.
Я не удивилась, но покачала головой.
– И тогда почему ты так долго тянул? Не стыдно над виноватым папой всю жизнь издеваться?
– А я тогда сделал вид, что не понял, о чем он говорит. Так было проще.
– Стас, мы теперь никогда друг на друга смотреть не будем?
Он недолго помолчал, но потом произнес медленно:
– Полина, кое-что еще скажу, а затем посмотрю на тебя.
– Знаю, – ответила я. – Ты кого решил испугать, Стас? Может, тебе все-таки образованием заняться, раз ты самые толстые намеки никак не понимаешь? И я не вижу ничего плохого в паранойе твоей семьи.
– Подожди, не спеши. Вот сейчас эту секунду затянем, потому что потом я уже не смогу остановиться. Я три года убеждал себя, что без тебя могу. Но если допущу мысль, что мне без тебя нельзя, то после никак иначе думать не получится.
– А разве ты мог? – я спросила тише. – Разве ты стоял бы сейчас здесь, если мог?
Он кивнул одеялу, этим напомнил себе о нем, откинул почему-то на пол и наконец-то повернулся.
