Героиня страдает от неприязни к загадочному Стрельцову, сыну влиятельного босса. Их взаимная ненависть кажется непреодолима, но судьба неожиданно сталкивает их вместе. Среди враждебности и острых конфликтов рождается неожиданное чувство, способное изменить всё. История о том, как ненависть...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Боссов сын, или Я принимаю бой!» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Героиня страдает от неприязни к загадочному Стрельцову, сыну влиятельного босса. Их взаимная ненависть кажется непреодолима, но судьба неожиданно сталкивает их вместе. Среди враждебности и острых конфликтов рождается неожиданное чувство, способное изменить всё. История о том, как ненависть...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Героиня страдает от неприязни к загадочному Стрельцову, сыну влиятельного босса. Их взаимная ненависть кажется непреодолима, но судьба неожиданно сталкивает их вместе. Среди враждебности и острых конфликтов рождается неожиданное чувство, способное изменить всё. История о том, как ненависть...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я кивнула, тем подчеркивая, что она не обязана дальше объясняться, если не хочет. Но закончила:
– Ты у меня красавица, мам. И если вдруг найдешь себе мужчину по душе, то я буду только за!
– Да я тебя тогда и спрашивать не стану! – рассмеялась она.
А я с удовольствием отметила, как мы все-таки с ней похожи – принципиальные, целостные и не способные раскидываться чувствами на каждого встречного самоуверенного самца. Притом это никак не отражается на результатах и победах в собственной работе, уж мою маму никто не упрекнет в том, что она негодный специалист.
Глава 5. Мое кунг-фу сильнее твоего кунг-фу
Разумеется, на работе я притихла и к Стасу не придиралась. На моем месте было разумно притихнуть, чтобы дать остальным возможность забыть мой последний прокол. Но если дело не касалось работы, то я позволяла себе некоторые послабления:
– Стас, как ты думаешь, почему моя кружка утром стояла в моем ящике за тремя стопками бумаги, четырьмя папками с отчетами и запиской «Не смей брать мои вещи!»?
– Не знаю. Чтобы не пылилась?
– Не-е-ет. Еще попытка!
– Полька, у меня день рождения тридцатого числа. Сможешь использовать этот повод, чтобы вручить мне кружку и притом не быть заподозренной в личных мотивах!
– Тридцатого? – обрадовалась Ольга.
Но я на нее внимания не обратила:
– Я бы давно тебе ее вручила без повода, но поняла, что это не остановит посягательств на мою. Смысл же не в этом.
– О-о… ты меня так хорошо изучила, что страшновато становится. И ведь реально, не остановит. Гребаная сталкерша! Прекрати читать мои мысли!
– У некоторых такие сложные мысли, что труда не составляет. Все две.
Настя вздохнула и прервала его очередную реплику:
– Ребят, вы уже плюньте на старые обиды и поцелуйтесь! А то от ваших искр я сосредоточиться не могу!
– А мы уже, – огорошил всех Стас признанием. – Нам не понравилось, потому спасибо за предложение, но уже проверено и не помогло. Помнишь, Полька, как на новогодней вечеринке ты меня изнасиловала своими губехами? Я три года в Сорбонне у психолога наблюдался, но до сих пор вздрагиваю. А отомстить-то смог всего лишь эксплуатацией кружки.
– Не так все было! – ответила и отвернулась к компьютеру. – Ты поцелуй от плевка не отличаешь?
Он, конечно, не мог оставить последнее слово за мной:
– Ага, налетела, повисла, прижалась и как давай всеми мышцами лица вращать. На нас ее парень смотрит, ни стыда ни совести, а я в ауте. Уж от кого, но от Полиночки Андреевночки Луговой, главного светоча всего высшего образования и образца благовоспитанности, я подобного не ожидал.
– Не так все было, – повторила я тише.
Девчонки, к счастью, рассмеялись, уловив, что он явно преувеличивает. А я занялась работой. Да и монитор не осуждал меня за искривленное от злости лицо.
