Кристина, несмотря ни на что, вынуждена оставить свой автомобиль в непредназначенном месте. Мужчина упорно требует разрешения, а она пытается найти выход из ситуации с помощью шутки и наивности. Внутри этой истории скрываются сложные отношения, где даже маленькая победа может стать большим счастьем в напряженной обстановке....
Я от обиды рот закрыла, прикидывая, была бы в данный момент уместна пощёчина увы-не-моему-боссу и гордая фраза: “Да что вы себе позволяли?! Я на вас в суд подам за домогательство!”, - а Роман Игоревич быстро от меня отлепился. Стянул презерватив, швырнул с нескрываемой злобой в мусорку и, размашисто шагая к двери, на ходу привёл себя в сравнительный порядок. По крайней мере, своё хозяйство спрятал в брюки.
В эту секунду я с досадой поняла, что момент упустила, и рукоприкладство было бы не в тему — смотрелось бы, по меньшей мере, заскоком невменяемой особы.
— Привет! — Только распахнул дверь, голос гостьи с нетерпеливого и взывающего перешёл в тональность приветливую и мягкую. Очень даже милую. — Я чуть припоздала, — добавила она слегка виновато. Слегка, потому что, явно, только для вида и из кокетства. — Пробки…
У меня сердце в кишках запуталось. Пока Роман Игоревич на меня не смотрел, торопливо слезла со стола. Поправилась впопыхах, свои вещи загребла, и крабиком, крабиком… вдоль стеночки к выходу двинулась.
— Заказ отменяется, — припечатал гостью недовольством суровый босс.
— Но… — возмутилась было девица, да только Роман Игоревич опередил:
— Время оплачу, с Антониной договорюсь, и на будущее, — он уже закрыл было дверь, но снова вернул внимание гостьи: — Я не терплю опозданий! — и вот теперь звучный хлопок дверью.
Упс, уловка не прокатила. Я оказалась на прицеле грозного взгляда:
— Ты кто? — вторил чётко точно-не-мой-босс.
— Кристина… — я нервно сглотнула и к своему ужасу поняла, что у меня полный комплект Пред Истеричного Синдрома. И вам дрожащие коленочки, и алые щёки, и пересохшее горло. — Кристина Кравчик, — поправилась с самой благожелательной улыбкой, кою смогла из себя выдавить в данной ситуации, но вышло, явно, кривовато.
Роман Игоревич не оценил.
— И что ты тут делаешь, Кристина Кравчик? — процедил он не менее сурово, коротко пробежавшись по мне взглядом и вгоняя в едкую краску смущения. — В такое время, — значимо добавил, словно семь вечера ого-го, какая цифра и существует только для порока и разврата, которыми мне недавно пытались заняться, а я посмела нарушить священное внеурочной явкой невинно чаю попить.
