Встреча двух мужчин в непростом дружеском конфликте приводит к неожиданным последствиям, заставляющим перечеркивать все ожидания. В бурном Прологе Ботан вынужден смириться с угрюмым фактом, который меняет его жизнь и общение до глубокой ночи.
— Ден, — повернулся я к другу. — Проблема где? — зло спросил я.
Ден у нас парень не святой, но далеко не смелый, он с трудом согласился на моё предложение о совместном бизнесе. Но ответственный и лучше кандидатуры, чем он — нет, даже тот же Макс не подошёл бы."
"— Это же Ворон, он считает наш район своей территорией, — с округлёнными глазами ответил он мне.
— И что с того, Ден? Мне он ничего не сделает. — Я повернулся и пошёл к своей машине. — Увидимся позже! — крикнул я ему.
У меня важное дело: отпиздить довольную харю, что б не лыбился и жизнь мёдом не казалось.
Припарковался у дома ботана, не стал ждать в машине, а пошёл в подъезд, прикурил сигарету и стал ждать.
Блядь, что я делаю?
Взрослый мужик, сижу в подъезде, как пацан, и пасу Соколова, чтобы в морду дать.
Пиздец! Ну на хуй.
Собрался выходить, но в приоткрытую дверь подъезда увидел идущего ботана, закрыл и отошёл в сторону.
Как только дверь открылась, я взял его за локоть и… засосал. Впился в его губы, как голодный лев, тем самым заткнув его визг.
Его пухлые губы были мягкие и сладкие, я скользнул языком в его рот. Ментоловый вкус смешался с моим запахом сигарет, создавая какую-то вкусную смесь. Свободная рука перестала меня слушаться, прошлась по хорошо сложенному телу вверх, нащупав сосок, сжала его двумя пальцами. А после сладкого стона Соколова я положил свою руку на его пах и, обнаружив там такой же стояк, как и у меня, забыл на хрен, где я и с кем.
Всё, что сейчас хотел, это засадить член Соколову в задницу и оттрахать до смерти. Услышать его стоны и крики, когда я заполню его до основания. Хочу слышать, как он просит, ещё и умоляет меня не останавливаться. Как он кончает мне в кулак и извивается под моим телом.
Я такого удовольствия от простого поцелуя не получал никогда, даже от опытных люксовых шлюх. А Соколов перестал сопротивляться и с жадностью отвечает мне, толкаясь языком и переплетая его с моим.
Оторвавшись от Соколова, высматриваюсь в его лицо, глаза горят огнём в полутьме подъезда. Мы оба тяжело дышали и оба были на грани перевозбуждения. В первые в жизни я не знал, что делать дальше. Он молчал и смотрел на меня, но вряд ли мог разглядеть моё лицо. Я закрывал собою свет, который шёл через небольшое окно.
