Ладно, пора вставать…
Она закряхтев поднялась с кровати, скинула ночную рубашку, я невольно оглянулся и поразился — ее тело совсем не соответствовало старушечьему лицу. Жилистая, длинноногая, будто свитая из канатов — не старуха, как какой-то высохший культурист! То-то она единственная из нас в том бою осталась невредимой! А еще пришло в голову, что эта чертовка кряхтит нарочно, чтобы создать облик немощной, никудышной старухи. Тоже своеобразная маска. Как и у меня.
Мда…не мы такие — жизнь такая. А пожить-то хочется.
Честно сказать — так интересно я никогда не жил. Мне тут нравится, в этом опасном, но интересном мире…
Глава 11
Шшшш…
Шлеп! Шлеп! Шлеп!
Бам…бам…бам…
Весла медленно опускались и поднимались, барабан задавал ритм, И нос галеры с шипением разрезал спокойные, слишком спокойные воды. Когда мы вышли в Океан, ветер как нарочно стих, и над водной гладью пролегла мертвая, душная тишина. Жара, сияние солнца, и ни дуновения ветерка. Представляю, как сейчас приходится гребцам. Не позавидуешь.
Второй день уже мертвый штиль, и второй день гребцы изнемогают в жаре под ударами бича надсмотрщика. Бьет он не сильно, не так, чтобы повредить кожу, но очень даже ощутимо. Я видел, как он хлестнул могучего, перевитого мышцами седого мужика, который что-то говорил соседу, и того буквально повело от боли, а на спине осталась красная полоса, как от ожога. Еще чуть-чуть, и по всей полосе выступила бы кровь.
Но на то он и хороший надсмотрщик, чтобы наказать, но и не испортить гребца.
Так сказать — живой механизм. Надсмотрщик — смуглый мужчина лет тридцати, со слегка негроидными чертами лица, курчавый и вечно улыбающийся. Похоже, что он ничего плохого не видел в том, чтобы работать надсмотрщиком. Ходишь себе, хлещешь кнутом, да шуточки отпускаешь в адрес гребцов. Ну так, для того чтобы веселее гребли! Нет, шуточки веселья не добавляют, эти твари не понимают настоящих шуток, но все равно — остроумный человек всегда найдет себе собеседника. Например, такого как этот молодой аристократ, зачем-то спустившийся на палубу к гребцам.
— Господин, хочешь кого-нибудь высечь? — надсмотрщик весело улыбнулся и потряс кнутом — Возьми, развлекись! Вон того, например! Эй, Стратон, спишь, что ли?! Кнута захотел?!
— Мне нездоровится! — мускулистый седой мужчина, можно сказать старик, закашлялся, и мне почудилось, что на его губах выступила кровь — Грудь болит! Я позавчера ударился о весло, когда мы наскочили на бревно!"
"Было такое, точно.
