А вот два оставшихся огнешара все-таки умудрились каким-то образом пробить неведомую защиту галеры — один срезал сразу обе мачты, повисшие за бортом на снастях, второй врезала в нос корабля, разлетевшийся в клочья и тут же занявшийся ясным пламенем, видимым и при солнечном свете. Ярко заполыхало!
И тут удар нанесли по нашей галере. Если бы она не была такой большой, такой устойчивой — тут бы нам и конец. Я даже не заметил, когда и как образовалась эта волна, я обнаружил ее, когда эта пятнадцатиметровая стена была уже на расстоянии двадцати метров от нас.
Скорее всего маг воздуха «дунул» в воду со всей своей яростной мощью, и получилось так как если бы кто-то врезал по воде кулаком, и волна, образовавшаяся при ударе ударила по бумажному кораблику. С одной только поправкой: наш корабль сделан не из бумаги, а из первоклассного, очень прочного дерева.
Я тут же «вкурил» ситуацию и рванувшись вперед, вцепился в ограждение борта галеры, или как он называется на Земле — фальшборт. Только лишь мои руки сжали борт, как волна ударила с такой силой, что я на секунду потерял сознание.
Не ожидал, если честно, что удар воды может быть таким могучим. Ну да, да — и читал, и видел в роликах, что может волна, но одно дело видеть и читать, и другое — получить по балде здоровенным поленом. Именно так этот удар восприняла моя голова.
И я наверное бы погиб, если бы кто-то не уцепил меня за шкирку и не удержал, пока вода не схлынула с трещавшего, изнемогающего под тяжести водяной подушки нашего корабля.
Фактически мы на несколько секунд оказались под водой, и выскочили оттуда только за счет просто-таки потрясающей крепости и плавучести нашей бродячей вонючей помойки. Хоть теперь наверное с галеры смыло все накопленное дерьмо.
Я задыхался, с меня, из меня потоком текла вода, и теперь я знаю на вкус — каков он, здешний Океан. Кстати — не такой он горько-соленый, как «родной» океан, земной. Будто вдвое разбавили морскую воду пресной. При необходимости эту воду даже можно пить.
Глупая мысль, но она мелькнула в моей голове, пока я отплевывался и отрыгивался, стоя возле треснувшего фальшборта галеры.
Интересно, он треснул от удара волны, или же это я сломал его, когда волна пыталась тащить меня по палубе? И эта мысль была еще глупее. И только потом я вдруг сообразил, что не знаю — кто меня удержал на палубе и не дал улететь в Океан.
Оглянувшись, увидел совершенно голого Стратона, он же теперь — Максим. Почему я назвал его своим именем? Да сам не знаю.
