Надеюсь, камбуз не разгромили? Асур, Максим защищал нас, пока я прятался в каюте, убил нескольких пиратов! И Скарла тоже убила! Они здорово поработали!
Максим молча протянул меч Асуру, тот взял его обеими руками, и вдруг одним движением выхватил клинок и приставил его к шее бывшего гребца:
— Теперь скажи, почему я не должен тебя убить за дерзость, допущенную в адрес Главы Клана?
— Убивай — равнодушно бросил Максим — И тогда твой брат останется без верного слуги и защитника. А ты лишишься хорошего бойца. И кроме того — брат тебе не простит такой глупости.
А мне все равно. Я умер там, у столба. Теперь я зовусь Максим. И я свободный человек. А свободного человека без суда убивать нельзя."
"Асур ухмыльнулся, убрал меч от шеи гиганта. Потом поднес клинок к глазам и впился в него острым, знающим взглядом. Долго смотрел…и его брови поползли вверх:
— Что это?! Как это?! Зачарованный меч! Меч Предтеч! Откуда?! Где вы его взяли?! Ты (он указал на Максима) — где его взял?
— Она мне дала — Максим кивнул на Скарлу, успевшую сбегать на камбуз (благо что он близко) и вернуться.
Когда старуха хотела, она была очень, очень быстрой.
— А ты где взяла? — Асур был терпелив и даже кроток.
— А под кроватью! — отрезала старуха, отрывая небольшой кусок чистого полотна от большого куска.
— А как он оказался под кроватью? — вздохнул Асур, пару раз моргнув, как от яркого света.
— А я туда положила! — фыркнула Скарла — Альгис, мальчик, давай, начинай лечить. Асур, хватит меня терзать! Верни меч телохранителю брата и пойдет сюда.
Всю каюту уже кровью заляпал! Потом не отмоем!
Асур помедлил еще секунды три, разглядывая клинок, и с явным сожалением вернул его Максиму. А затем уселся на табурет, прикрыв глаза и опустив руки вдоль тела. Умеет отдыхать, точно. Как и драться.
— Это меч Предтеч — внезапно заговорил Асур, не открывая глаз — Я не знаю, где вы его взяли, но только стоит он таких денег, что…я даже сказать об этом не могу. Потому что не представляю его настоящей цены. Просто огромных денег.
Я даже не знаю, смог бы наш Клан купить такой меч, отдав за него свой годовой доход.
— Даже так? — удивился я, аккуратно смывая со щеки брата запекшуюся кровь — И в чем его ценность? За что такие деньги?
— Он никогда не тупится. Он рубит кости и железо так, как если бы они были капустой, или стебельками укропа. А еще, говорят — в некоторые из этих мечей вселяется душа убитого ими воина, и тогда меч начинает говорить. Со своим хозяином говорить.
