Явно она ничего не знала о предстоящей свадьбе, и перспектива выйти замуж ее совершенно не радовала. И я знал — почему. Не только потому, что она не любила этого заносчивого, наглого, прыщавого придурка. Все было гораздо хуже…
Что на меня нашло — не знаю. Ведь дал себе зарок — не высовываться! Следовать дорогой Альдиса! И на вот тебе! Как бес в ребро толкнул! Я встал, дождался, когда взгляды скрестятся на моей «величественной» фигуре, и сказал, глядя в глаз отцу, пристально, с прищуром уставившемуся на меня:
— Отец, ты же знаешь — Арус подонок и негодяй! Он до смерти замучил свою прежнюю жену, сбросил ее с лестницы! Тебе не жаль твою дочь? Тебе не жаль Аниту? Неужели сомнительный союз с каким-то захудалым кланом стоит жизни твоей дочери?! В душе ничего не шевельнулось? Хочешь ее похоронить?"
"По мере того, как я говорил — звуки в зале затихали.
Замерли даже слуги-рабы, которые выставляли на стол всевозможные блюда (без разрешения отца и молитвы Создателю никто не смел прикоснуться к еде).
Тишина. Мертвая тишина! И только поскрипывание кресла под грузным, можно даже сказать — жирным, как боров управляющим.
— Да как ты смеешь?! — голос отца сорвался, он «дал петуха» — Как ты смеешь противоречить отцу, Главе Клана! Как ты смеешь упрекать меня в бессердечии?! Щенок! Вот она, дурная кровь! Вот она, проявляется!
— А по сути вопроса? Без ругани? — нагло, усмехнувшись перебил я его — Бросаешь свою прекрасную, умную, добрую дочку на съедение шакалу! Совесть есть?!
— Вон! Вон из-за стола! Мерзавец! Иди к себе в апартаменты и не выходи оттуда, пока я тебе этого не разрешу! Вон! Изыди, пока я тебе башку не оторвал, маленький грязный поганец!
Зацепило его, точно.
Красный, как рак. Знает! Совесть не до конца потерял. Или все-таки до конца?
Отодвигаю тяжеленный дубовый стул (монументальное соружение!), иду к двери, спиной чувствуя впившиеся в нее взгляды. Вот это я зажег, как говорят сетевые обитатели…вот это я дал прикурить! И плевать мне на вашу еду — я и не особо проголодался.
А если и проголодаюсь — что-нибудь все равно найду. На кухне сопру. Небось, не смогут отказать наследнику в куске лепешки, даже такому как я.
— Чего не на ужине? — сварливо осведомилась Скарла, когда я вваливаюсь в комнату, бормоча под нос всевозможные ругательства.
Молчу, не обращаю внимания на служанку. Она пожимает плечами, уходит. Появляется минут через десять — довольная, как объевшийся сметаны кот.
