И не нашел в рецептуре никаких особых трудностей.
Самое сложное, с чем может быть затыка в этом деле — это некоторое количество крови летучей мыши, и не просто летучей мыши, а небольшого рукокрыла из тех, что селятся под стрехой крыши любого из наших домов. Они тут как ласточки где-нибудь в средней полосе России — мелькают, ловят насекомых, и носятся с такой скоростью, что едва улавливает глаз. Попробуй-ка, поймай такую тварь! А лезть на стену отлавливая эту ракету тоже не очень-то приятно — не будь дураками, твари не будут дожидаться, когда ты их отловишь, и быстренько свалят.
И не подлетят, пока ты находишься у гнезда. Знают, чего ждать от человека и не желают расставаться даже с каплей своей крови. Странные, ага.
Лютик после моего воздействия сильно изменился. Его стебель будто распух, стал толстым, похожим на небольшой бочонок с полторы толщины больших пальца размером. Цветок тоже вырос, теперь он был размером с кулак. Вернее — цветки, потому что кустик весь был покрыт такими цветами. Кстати сказать, я не «заказывал» изменения в размере и форме бутона.
Все произошло самопроизвольно, как оно часто бывает при направленных, но не сильно контролируемых мутациях. Для меня же главное свойства, а не форма растения.
Кстати сказать, насчет свойств я не был так уж уверен. Пока не попробую — не узнаю, сработало мое колдовство, или нет. «И опыт, сын ошибок трудных…» — и только так.
Я еще раз проверил бывший лютик на предмет нужных свойств, потом аккуратно обкопал его корни и вытащил из земли, очень заботясь о том, чтобы не повредить кожицу растения и не капнуть себе на руку едким соком растительного мутанта.
Прожжет до кости, уверен.
Завернул растение в кусок промасленной кожи, которую держал для таких случаев, и почти перебежками, скрываясь за кустами, отправился в замок. Мне сейчас совсем не нужна была встреча с кем либо — «куда идешь, чего несешь» — это не про меня.
Вошел в тоннель там, где и в прошлый раз — в той самой бендешке. У входа, когда закрылась дверь, подобрал сложенное кучкой посеребренное оружие.
В прошлый раз я выложил его в тоннеле, чтобы не тащить домой — камзол берут в чистку, найдут оружие — сразу возникнут вопросы. А оно мне надо?
До заветной двери дошел незаметно для себя — будто бегом пробежал. Сердце бьется, стучит, в мозгу всяческие картины витают, и снова в ушах звучит голос пиратского попугая: «Пиастры! Пиастры!». Нет, все-таки я неисправимый романтик. При слове «клад» меня в самом деле начинает колбасить.
