Оружие?! Какое, к черту оружие?! Я только что упал у обоссанного поколениями алкашей угла чертовой рюмочной, упал с заточкой в груди! Какие, к дьяволу, средневековые мужики?! Какие мечи?! Что это за идиотизм?!
Передо мной стоит крепкий мужчина лет за сорок в черном с серебром костюме — не знаю, как назвать этот костюм — камзол? У него на груди висит золотой медальон на крупной, массивной цепи. С уважением прикинул — килограмм весит цацка, не меньше! Если только цепь не дутая. Вот же любят люди такие тяжелые побрякушки! На этой цепи и повеситься можно!
Я никогда не любил украшения.
Помню, в одной юмористической книжке прочитал, какой-то кадр написал письмо в журнал, задал такой вопрос: «На каких пальцах надо носить перстни, если число их превышает пять?» Ответ от редакции: «На женских пальцах».
Единственное исключение, которое я себе позволял — это «рабочий» перстень, в котором хранился запасец яда. Всыпал его в стакан супоротивнику, и вуаля! Через несколько часов он покойник.
Такие яды обычно бывают с отсроченным на несколько часов, а то и дней — действием. Любой согласится, что было бы идиотизмом отравить собеседника быстродействующим ядом, чтобы тот отбросил копыта прямо здесь, перед убийцей, который неминуемо попадет под полицейское расследование. То ли дело потом — ушел человек, и через несколько часов скончался. Бывает, чего уж там! Время такое. Время стрессов и болезней.
Рядом с мужчиной — несколько мужчин помоложе, но очень на него похожих, и в таких же цветах камзола.
Только серебра меньше, и нет медальона.
Отдельно стоял мужчина примерно моих лет — седой, жилистый, с белой расчесанной надвое бородой. Он был одет в свободную синюю рубаху и свободные же синие штаны — похоже что шелковые. На ногах, в отличие от обутых в высокие остроносые сапоги вооруженных парней — что-то вроде мягких кожаных туфлей. Он переминался с ноги на ногу, и было видно, как морщатся сгибаясь его туфли, облегая ногу как вторая кожа.
Мокасины, ага.
Старик что-то сказал, обращаясь к старшему, тот кивнул, и меня подняли с пола. Уже будучи в воздухе я обратил внимание на того, кто меня поднял — это был огромный толстогубый мужчина с каким-то детским, даже идиотским выражением лица. Голова его коротко пострижена — грубо, клочками, а изо рта пахло сырой тухлятиной, как из пасти собаки или кота. И вот еще что — я заметил на его шее украшение, что-то вроде медного ошейника.
