Жанр
Гибель солдата переплетается с необъяснимым перемещением сознания в тело юного дебила. Внезапно Лосев обнаруживает себя в чужой жизни, где нужно разобраться в тайнах смерти и странных обстоятельств. Начинается напряженная игра с реальностью, где каждая деталь скрывает новую угрозу.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Божья коровка» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Гибель солдата переплетается с необъяснимым перемещением сознания в тело юного дебила. Внезапно Лосев обнаруживает себя в чужой жизни, где нужно разобраться в тайнах смерти и странных обстоятельств. Начинается напряженная игра с реальностью, где каждая деталь скрывает новую угрозу.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Анатолий Федорович Дроздов Легкое чтение Детективы Самиздат подборки серии
Гибель солдата переплетается с необъяснимым перемещением сознания в тело юного дебила. Внезапно Лосев обнаруживает себя в чужой жизни, где нужно разобраться в тайнах смерти и странных обстоятельств. Начинается напряженная игра с реальностью, где каждая деталь скрывает новую угрозу.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Раньше так не говорил.
— Так жизнь заставила, — Лосев усмехнулся. — Так что, вернем украденное и извинимся?
— Пошел ты на хрен! — выплюнула тетка. — Дебил поганый!
— Ну, что ж, сама и напросилась…
Николай схватил ее мизинец и вывихнул одним движением. Такое он умел — добрые люди научили. Тетка завопила. Лосев вывихнул и безымянный палец. Вопль усилился. Жестоко? А как с такою разговаривать? Мать Бори, умирая, доверила семейной паре единственного сына. Они, конечно, заверяли, что присмотрят пацана. И что в итоге? Обобрали и устроили мальчишке концлагерь на дому. Твари!
— Бора! — подскочил к нему дядя и попытался оттащить от супруги.
— Стой там, где приказал! — рявкнул Николай и отбросил его к двери. — Не то тобой займусь. Переломаю пальцы на руках и выброшу в окно — тебя и эту свиноматку. И мне за это ничего не будет — ведь я дебил. У меня и справка есть. Показать?
— Не надо, — поспешил опекун. — Не мучай Лизку. Я тебя прошу.
— Тогда иди в комнату, дело есть.
Опекун помялся и прошел. Перед этим переступил через поскуливавшую на полу Лизку. В комнате Лосев указал ему на стул, сам достал из шкафа чистую тетрадь и ручку.
— Вот! — сказал, положив на стол перед опекуном. — Бери ручку и пиши.
— Что? — спросил мужчина.
Лосев подождал, пока дядя приготовится, и начал:
— В Советский РОВД г. Минска. Гражданина… Фамилия, имя, отчество. Написал? Проживающего по адресу…
Опекун писал, высунув от старательности кончик языка. Было видно, что это занятие для него не частое.
— Заявление, — продолжил Николай. — Отступи на строчку ниже. Сообщаю, что являюсь опекуном моего двоюродного племянника Коровки Бориса Михайловича, 1948 года рождения, проживающего по адресу… Написал? Продолжим. Только вместо того, чтобы добросовестно выполнять возложенные на меня государством обязанности, мы с супругой… имя, отчество, полностью… украли у него отложенные его матерью деньги в сумме 500 рублей, а также одежду и другие вещи…
— Вася! — воскликнула молчавшая до этого тетка. — Не пиши этого!
— Еще пальчик сломать? — осведомился Николай. — Их еще восемь осталось. Приступить?
— Не надо! — поспешил опекун. — Я напишу.
Николай зашел за его спину и проверил. С ошибками получается, но это не беда. Не сочинение на экзамене.
— Все украденное обязуюсь возвратить, а за проданные нами вещи выплатить компенсацию, — продолжил диктовать Лосев. — Срок на это месяц.
— За месяц не выйдет! — замотал головою опекун. — Хоть убей. Я не так много получаю. За три.
— Пиши три, — подумав, согласился Николай. — Про пропитую тобой пенсию не забудь. Дальше. Если я не выполню этого обещания, пусть меня постигнет суровая кара советского закона и всеобщее презрение трудящихся.
