Внезапный дождь и мысли о романах отвлекают на приятные повседневности. В этот день хочется выбраться из дома, но какой-то непонятный зов тянет куда-то еще. Светлый, загадочный сюжет "Божий дара" словно кричит о приключении и новых впечатлениях за городом или даже за пределами страны. Такой роман будет отличным выбором для того момента, когда хочется слиться со всеми звуками и красками окружающего мира, подальше от душных офисов и ежедневной рутины....
Не для Пушкина, при всем к нему уважении. Для бабушки. Потому что сегодня ее день рождения.
Хотя бабушке бы это понравилось, наверное. Она любила прогулки и не любила кладбища. Терпеть не могла всю эту суету вокруг умерших, как она это называла.
«Просто какие-то языческие камлания, — говорила она. — Скачут вокруг несчастного покойника, кричат, воют, а потом на поминках напьются, подерутся и орут песни. Жуть! А покойник — он ведь потому так и называется, что ему нужен покой».
У бабушки вообще был очень своеобразный взгляд на вещи.
У бабушки на книжке лежали похоронные деньги, и за несколько дней до смерти она взяла с меня обещание не тратить их на пышные похороны и поминки.
"— Дай слово, что не будет никаких гробов с бахромой, никакого застолья, оркестра и прочих безобразий, — сказала она тихо, но твердо. — Не хочу, чтобы ты эти деньги спустила на ерунду. Лучше возьми Сашку и поезжайте в Ленинград хоть на несколько дней. Покажи ребенку Царское Село, своди в Эрмитаж, а потом пойдите в «Европейскую» и хорошенько поешьте пирожных за упокой моей души.
Поминки все равно были. И оркестр. И бахрома. И водки мы выпили. Похороны организовали сотрудники больницы, где бабушка проработала почти полвека. На похоронах многие плакали.
Но после поминок, хорошенько наревевшись, я все сделала так, как хотела бабушка: взяла Саньку, села на «Красную стрелу» и поехала в Питер. И там на третий день мне стало легче. Я даже съела в «Европейской» пирожное, хотя думала, что еще долго не смогу ни есть, ни спать, ни улыбаться.
…Народу на Пушкинской ввиду раннего часа было немного. Я выбрала свободную скамейку, положила рядом купленные у метро цветочки, сняла крышку с картонного стаканчика. В воздухе повис аромат кофе. Когда в Москве только-только появился «Макдоналдс», вот этот самый, на Пушке, мы с бабушкой стали покупать там кофе навынос. И пили его в сквере. Кофе все тот же, и сквер, и Пушкин на месте. Только бабушки нет.
