В зале напряженная тишина, словно затянутая мелкой стразой. Четверо присутствующих — двое мужчин и одна женщина — соглашаются с вопросом жестами или восклицаниями. Среди них раздается спокойный баритон, вызывающий волнение в чувствительных сердцах: "Осведомляйся". Каждый из них ожидает ответа....
Хорхес, следуя примеру брата, без колебаний протянул свою конечность Д'Агару. Тот, то ли в целях гигиены, то ли руководствуясь магическими правилами кровопускания, взялся за второй нож и дополнил благородной кровью сеора зловещее содержимое пиалы. Собрав кровавую дань, Лукас поставил пиалу в центр восьмиугольника, отступив на пару шагов, издал странный заунывный клич: «Шеви-и-ль-се! Алье!» — и по самую рукоять вонзил ножи, испробовавшие крови Гарсидо, в пол по обе стороны от чаши. Мрамор поддался легко, словно пенопласт или мягкое дерево, принимая в свое чрево металл.
"Лукас величественно простер руки над своим творением, видно было, что маг получает немалое удовольствие от происходящего, и властно воскликнул:
— Сур шемийе кобран ир инье, Рогиро Гарсидо! Мезур ан брефек, эгребеф арк манрек!.
Сейчас изо всей этой абракадабры, которой в очередной раз длинно и сочно «выругался» Лукас, Элька поняла только имя покойника. Судя по нахмуренным физиономиям остальных, больше все равно не понял никто. Речь мага, с обилием раскатистых «р», совсем не походила на его обычно мелодичные стишки.
Свечи полыхнули голубым огнем, за краткий миг сгорев до половины. В библиотеке погас весь свет, но от этого только ярче засиял, затанцевал магический «рисунок» на мраморе пола.
— Светлой ночи, сеоры и сеориты! Сначала мне преграждают путь сюда, а потом орут на весь тонкий мир, призывая назад.
— Сеор Рогиро Гарсидо? — деловито уточнил Гал, настойчиво «следуя протоколу».
— Безусловно, — усмехнулся призрак, легко покидая пределы сдерживающей октаграммы призыва.
