В зале напряженная тишина, словно затянутая мелкой стразой. Четверо присутствующих — двое мужчин и одна женщина — соглашаются с вопросом жестами или восклицаниями. Среди них раздается спокойный баритон, вызывающий волнение в чувствительных сердцах: "Осведомляйся". Каждый из них ожидает ответа....
— Я его вкуса тоже отродясь не любил, — вставил Рогиро и спросил у Эльки: — Но вас что-то встревожило, прелестная сеорита?
— Надеюсь, что ничего, — опасливо ответила девушка, прислушиваясь сама к себе.
— Ты чего Лукаса зовешь? Никак успела соскучиться по нашему магу или заревновала? — весело удивился Рэнд и, прижав руку к груди, патетично воскликнул: — Ах, чувствительное женское сердце!
— Так, — тяжело уронил Гал, куда более, чем Элька, встревоженный словами магистра. Воин тут же связал его фразу с информацией о хаотической природе магии девушки и забеспокоился всерьез: как бы эта горе-колдунья чего не натворила.
"— Язык на перченую сосульку больше не похож. А в целом странно, как будто все тело изнутри щекочется легким перышком, — задумчиво констатировала Элька, прислушиваясь к диковинным ощущениям.
Неприятное жжение вкупе с ледяной бурей на языке прошло, по лицу девушки блуждала задумчивая улыбка. Внутренняя щекотка все усиливалась, и Элька, не удержавшись, тихонько захихикала, почему-то вспомнив нетленную классику детской литературы о загадочной идеальной няне Мери Поппинс и полетах ребятишек, заглотнувших смешинки.
— Что с тобой? — несколько обеспокоился Рэнд. — Как ты себя чувствуешь?
— На удивление легковесно, — скаламбурила Элька и весело рассмеялась собственной остроте.
— Так, — снова, сложив руки на груди, обреченно вздохнул воитель, тоже неожиданно сильно заскучавший по Лукасу, способному совладать с ситуацией.
Как справиться без помощи магии с неопытной хаотической колдуньей, не убивая ее, Гал просто не представлял, таких проблем ему решать не приходилось. Это вам не войска в битву вести или штурмом замок взять. Но на всякий случай подошел поближе к зависшей под потолком беззаботной Эльке.
— Странно, я тоже жевала листики мятного перчика, но никогда не летала, — удивленно заморгала Сария, с детской завистью взирая на воздушные кульбиты посланницы Совета богов.
— Да и я, признаться, тоже, — вставил Рогиро, с интересом наблюдая за происходящим. — Впрочем, теперь я летаю и без всяких чар. Одно из многих преимуществ нынешней формы бытия.
