В зале напряженная тишина, словно затянутая мелкой стразой. Четверо присутствующих — двое мужчин и одна женщина — соглашаются с вопросом жестами или восклицаниями. Среди них раздается спокойный баритон, вызывающий волнение в чувствительных сердцах: "Осведомляйся". Каждый из них ожидает ответа....
Ты высокий мужчина, и громоздкой пряжка выглядеть не будет, — с видом знатока заявила девушка, протягивая украшение воину.
Гал смерил пряжку недоверчивым взглядом.
— Бери! Вот упрямец! Она подходит по цвету к твоей одежде и оттеняет цвет глаз. Красиво же будет, чего вредничаешь?! — Элька почти насильно сунула пряжку ему в руки.
При последних словах девушки зеленые глаза Гала зловеще сузились, губы чуть дернулись, а рука невольно потянулась к щеке — потереть белую полоску старого шрама. Но воин сдержался, вздохнул и кивком подтвердил свое согласие.
Завершив осмотр комнаты магии — последнего крупного помещения в подвале, хотя скорее этот подвал можно было бы назвать подземным этажом, команда поднялась на первый этаж и прошла в холл, сразу за которым выделили комнаты Галу. Со стратегической точки зрения воин вполне одобрил их местоположение.
В большом холле было светло и уютно. Через высокие окна со стеклами, сделанными в виде абстрактных цветных витражей, лился вечерний свет.
Из холла экскурсия подалась, по указанию Связиста, в столовую, соединенную с кухней.
— Сначала дамы!
И с изящным поклоном маг взмахнул рукой, предлагая Эльке и Мири пройти в комнату.
— Обычай галантного обхождения пропускать женщину вперед зародился еще в глубокой древности, когда у входа в пещеру, где жило племя, всегда можно было встретить какую-нибудь опасность: тигра, медведя или змею, — пошутила Элька, переступая порог.
Связист захохотал. Задорно улыбнулась Мири.
— Какие, однако, меркантильные корни у моей куртуазности, — изумился Лукас, сдерживая смех.
— А что, с тактической точки зрения весьма удачное решение: пока зверь нападает на женщину, мужчина всегда успеет взяться за оружие, а, Гал? — ухмыляясь, подтвердил Рэнд, поглаживая крыса.
— Нет, это подло, — честно ответил воин, нахмурившись. — Заведомо слабого нельзя выставлять мишенью.
