Только откровенность и предельная честность.
Не скажу, что наши отношения складывались идеально. Ничего подобного. Мы спорили и даже могли поругаться, отстаивая каждый свое мнение. Как, например, с ателье Терезы Олден.
Переодевшись в новый костюм красивого горчичного цвета, который состоял из узкой юбки до середины голени и приталенного короткого жакета на голое тело, я явилась к нему в кабинет в конце рабочего дня. И прямо с порога спросила:
— Ну как тебе?
Отложив в сторону документы, Форест откинулся на спинку кресла. Задумчиво осмотрел меня с ног до головы, потирая подбородок, а потом выдал:
— Покрутись.
Сказано — сделано. Я медленно покрутилась, позволяя ему изучить меня получше.
— Что скажешь?
Положив руки на бедра, я встала в красивую позу и даже подмигнула мужу.
— Не слишком глубокое декольте?
Я тут же опустила глаза на вышеупомянутое декольте, в котором отчетливо виднелась грудь. Не вся, разумеется, а лишь верхняя часть. И выглядело все весьма и весьма симпатично. Если надеть массивный кулон, то будет еще лучше.
— Нормальное декольте. Что не так? — Я снова уставилась на мужа.
— Разве под пиджак не положено надевать блузку? — не отступал Форест.
— Не будь ханжой. Тереза говорит, что так сейчас модно.
— И откровенно.
— Если есть что показать, то почему не сделать это? — отмахнулась я и снова покрутилась на месте. — Правда, симпатичный костюм? И цвет такой… неожиданный. Не думала, что мне подойдет горчичный. Это первый из костюмов. Тереза сошьет еще три, а также четыре платья и…
На этом моменте я замолчала и осторожно покосилась на мужа.
— Ты же не против?
— Таких декольте? Против, — ответил он.
Но я не приняла его слова всерьез.
— Я про деньги. Ты открыл счет на мое имя, сказал, что он безлимитный. Но я… я ведь так и не спросила, могу ли тратить с него деньги.
Особенно после того, как узнала правду об его семье.
— Если бы было нельзя, я бы не открывал счет. Или сделал бы ограничение по сумме. Так что не волнуйся и трать.
Я бросила настороженный взгляд на дверь. Не хотелось бы, чтобы нас кто-то подслушал. Приблизившись, я села на стул, закинула ногу на ногу и осторожно поинтересовалась:
— Прости, что спрашиваю, но… это деньги твоего дяди? Их точно можно тратить?
Форест на мгновение помрачнел, а потом ответил:
— Бенджамин Форест не имеет к этим деньгами никакого отношения. Это деньги моего отца.
Звучало, конечно, прекрасно, но кое-что было непонятно и не сходилось с его более ранними словами.
— Это не мое дело, но ты же сам говорил, что вы жили небогато. Откуда такие средства?
Он имел полное право не рассказывать. В конце концов, это не мое дело. Но Форест ответил:"
"— Да, жили мы небогато, но всегда всего хватало. Мой отец не был скупым, он просто решил не потакать непомерным аппетитам моей матери.