В свадебном павильоне на воде от звука смеха и музыки витал теплый морской бриз. Красиво сплетенные из виноградных лоз стены создают обволакивающую атмосферу, заполненную сладким ароматом полевых цветов и выпечки. Гвен — главная героиня, тщательно подобранная брачным агентством Сердце дракона для этого особенного события....
— Прошлое формирует настоящее, — ответил я спокойно. — И если ты считаешь, что можешь просто закрыть на это глаза, ты ещё больший идиот, чем я думал.
Ларсон шагнул ближе, и я почувствовал, как напряжение в комнате усиливается. Его солдаты всё ещё стояли позади, но теперь они были настороже, готовые вмешаться в любой момент. Мои верные Тени тоже держались наготове.
— А что, если я не соглашусь? — Ларсон замер, сжав зубы так, что на скулах заходили желваки. Я мог видеть, как он борется сам с собой, как в нём кипит ярость.
— Ты думаешь, что пришёл сюда с властью, — продолжил я, подходя ближе и глядя ему прямо в глаза, — но твоя власть — иллюзия. Ты стоишь передо мной не как король, а как дракон, который боится потерять то, что считает своим. Мы в одинаковых положения. Брат.
Ларсон дернулся, но сдержал себя, только крепче сжав руки за спиной. Хороший знак. Раньше он мог бы сорваться, но теперь старается думать, прежде чем действовать. Видимо, корона всё же кое-чему его научила.
— Ты всё ещё такой же, — сказал он наконец, голос хрипел от напряжения. — Самоуверенный. Эгоистичный. Думаешь, весь мир вращается вокруг тебя.
— Весь мир? — я усмехнулся. — Нет, только моя жизнь. И те, кто в ней важны.
Его взгляд снова скользнул к Хелен, которая до сих пор стояла за моей спиной. Я чувствовал её напряжение, почти слышал, как она борется с желанием что-то сказать. Её молчание сейчас было практически подвигом.
— Ты просишь слишком многого, — сказал Ларсон, чуть отступая.
— Это меньшее, чем ты можешь себе позволить, — ответил я. — Ты боишься ослабить свою власть. Боишься, что другие королевства воспримут это как слабость. Но ты знаешь, что не можешь себе позволить ещё одну войну.
Ларсон снова посмотрел на меня, и я понял, что он разрывается. Он ненавидит меня. Но он слишком разумен, чтобы не видеть правду в моих словах.
— Хорошо, — сказал Ларсон наконец, его голос был тихим, но твёрдым. — Я принимаю твои условия. Но знай, Кхагар, если ты хоть раз нарушишь этот пакт…
— Ты узнаешь об этом первым, — перебил я, кивая. — И я всё равно выиграю. Я ведь старший.
Мы смотрели друг на друга несколько долгих мгновений. Это был не просто спор между братьями. Это был момент, который менял всё.
Думал ли наш отец, когда ссылал мою мать и узнал, что я выжил, что подобное случится? Едва ли.
