В зале адвоката скучно светится холодным лампопылком, Феликс Анатольевич и Мария Викторовна обсуждают последствия брака. Жизнь захлёстывает их в клубок долгов, когда внезапно раздается звонок от дочери. Мария решительно переписывает квартиру на неё перед свадьбой, но это только начало бесконечной финансовой трагедии....
Похоже, «Брачные контракты» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Чуть подвигав пиалки, я поняла, что тут может встать и четвёртая. Значит, это специальный набор для десерта. Непонятно, почему не сделать просто пирожное. Додумать я не успела.
Жожель, по традиции, полез руками в мою тарелку и опрокинул на меня вино. Я вскочила…
— Стефания! Как ты неаккуратна! Сходи, переоденься. И я разрешу вам с женихом немного погулять. У нас с кир Пунтой будет разговор о делах. Но не уходите далеко от дома. Если ты, как и в прошлый раз… Ты меня поняла?
Я кивнула, развернулась и пошла на чердак.
По лестнице застучали туфли Каны – она шла помочь мне сменить платье.
— Кана, что было в прошлый раз?!
— А вот сейчас мы другое платье посмотрим… Вот, Фания, выбирай… Или лучше блузку с юбкой? Вот эта розовая тебе очень идёт.
— Кана!
Я прямо рявкнула. Потом выдохнула и спокойно продолжила:
— Кана, я задала вопрос. И хочу получить на него ответ. Быстро, потому что я тороплюсь. И не забывай.
— Фания, да никто и не знает, что там было! Он говорит, что в ручей ты сама прыгнула! И что платье сама порвала! А ты молчала, а к вечеру слегла с жаром.
— Кана, где было порвано платье?
— Ну, так на груди! Прямо пополам разошлось. Может, ты об куст порвала, когда выбиралась из ручья?
— А может, жених порвал?
Кана потупилась.
— Может и порвал, никто же не видел…
Ну да, если он уже был женат – значит, знает, что можно делать с женщиной.
Я выбрала самое прочное из всех платьев, из толстого шёлка. Оно было маловато, как и прочие наряды, зато порвать его не так и просто. Сверху мне Кана накинула шаль. Ту самую шаль, в которой кир Васса ходит дома.
Чёрт, мне просто необходимо увидеть завещание и выяснить, есть ли у меня хоть какие-то права! Не исключено, что и нет никаких…
Я вернулась в комнату, молча и не глядя в глаза тёткам, присела в поклоне.
Жожель хлопал в ладоши и приговаривал:
— Жожель гулять! Жожель гулять!
Но в этот раз небеса избавили меня от прогулки. На крыльцо нас выпустила Кана и даже не успела закрыть дверь, жмурясь на солнце, как Жожель попытался взять меня за руку. Я шлёпнула его чисто машинально. Он надул губы и начал что-то говорить:
— Жожель…
Договорить он не успел. Крошечный желтопухий цыплёнок вывернулся из едва проросшей клумбы ему под ноги и тихонько пискнул.
