И более – ни-че-го!
Кир Лисса, между тем, задумчиво отхлебнула остывшего чаю, зачем-то снова сунула в чашку ложечку и сказала:
— Вот если посчитать, то что у нас получится?
Я вообще не поняла, о чём она говорит, а она бормотала, загибая пальцы на руке и задавая вопросы и сама себе отвечая:"
"— Просто так же он не может поехать? Нет, не может! А поздравить начальство может поехать? Может! Это – раз! А когда у нас ближайший храмовый день? А вот и не помню… И вечно я путаю, сколько от Святодня пройти должно! Двадцать один или двадцать три? Ну, не важно, но он поедет туда совершенно точно! Это значит – уже два! А через пять-семь дней после храмового дня – День равновесия… Ну, хоть храмовники и ворчат, но справлять-то не мешают! Это уже значит – три!
И победно посмотрела на меня:
— Понимаете, кир Стефания?!
— Не очень, кир Лисса…
— Готова поспорить, кир Стефания, что на День равновесия, разумеется, совершенно случайно, кирус Лерго заедет к вам в гости. Он привезёт вам тот самый синий плод, но раз вас не будет дома – доедет до меня. И останется обедать… Так что, дорогая кир Стефания, в День равновесия будьте добры приехать ко мне с утра. Я, всё же, ваш опекун…
— Кир Лисса! Ну, допустим, даже и привезёт он этот плод… Ну и что? Отдаст и уедет!
— Вот! А я о чём говорю?! А зачем нам нужно, чтобы он уезжал?! Пообедает, а потом уедет – один.
Я не слишком поняла, почему это для неё так важно – чтобы уехал он один.
— Кир Лисса, а зачем? Ну, проводит он меня опять домой и уедет. Что в этом плохого?
— Без разрешения ему тут в вашем доме делать нечего! Что легко даётся, то не ценится! А вот когда я вам мешать буду и поговорить наедине не дам, тогда он и забегает!
Я была свято уверена, что на такую нелепую уловку не клюнет ни один нормальный мужик, потому и не стала спорить.
— Как скажете, кир Лисса. Надо приехать к вам – приеду.
Глава 41
Постепенно жизнь в доме вошла в четкий режим. Мы просыпались, приводили себя в порядок, завтракали. Потом я и Таня шли заниматься «украшательством».
Невозможно было бы каждый день печь торты и пирожные. И дорого, да и ни к чему. Поэтому мы упражнялись с одним и тем же большим куском масла. Есть его, конечно, было уже нельзя, ну, разве что – поросятам потом скормить. Зато расходы на уроки сошли к минимуму.
Часа три мы горбились над деревянными досочками, воображая, что это будущие торты и пирожные. Использовав масло один раз, собирали все удачные и неудачные розочки и листочки ножом с доски, снова заправляли кондитерские мешки и продолжали давить, давить и давить…
Первое время у меня, да и у Тани, болели и запястья, и пальцы, ломило плечи так, что вечером сложно было уснуть. Я стала чаще делать перерывы и, постепенно, мы приноровились.