Автор
В зале ресторана наступает мертвое молчание, когда диктор новостей оглашает страшную новость о крушении вертолета с двумя пассажирами — Алексеем Лавровым и его супругой. Но для Татьяны Лавовой эта информация меняет все. Она узнает, что сама признана супругой адвоката по ложным данным, чтобы скрыть истинные отношения между ними. Теперь она вынуждена жить под прицелом прессы и закона в роли фиктивного мужа, пытаясь оградить своего истинного супруга от беды....
А сейчас, сейчас, — я качаю головой, потому что эмоции жалят. — Во второй раз я не справлюсь.
Чертов встает с места и подвигает стул вплотную ко мне. Он садится так, что я сама утыкаюсь лицом в его плечо. Мы некоторое время молчим. Только его пальцы трогают мои волосы, как будто прокладывают тропинки для моей привычки. Я привыкаю к тому, что он постоянно рядом, что его тепло оставляет отпечатки на моем теле, с молниеносной скоростью. А те дни, когда я злилась на него и рыдала в подушку, теряются в тумане.
— Тебе не придется справляться, — наконец, произносит он.
Он притягивает меня к себе, целуя в висок. Я не противлюсь, хотя в моем сердце еще предстоит отыскать уголок для смирения. Я верю ему и одновременно не могу принять тот факт, что в многих вопросах будет стена. “Я всё улажу” и точка.
— Хочешь дам слово, как тогда? — он пытается разрядить обстановку, чувствуя по моему молчанию, что в моей голове слишком много мыслей. — Слово Капо.
— Ты не любишь, когда я так тебя называю.
— Заметила?
— Заметила, — я ныряю указательным пальцем под золотой браслет его наручных часов и зачем-то скребу его кожу ноготком. — У тебя глаза темнее становятся, почти черными.
— Страшными? Ты об этом?
— Ты бываешь пугающим, — признаюсь. — Ты лучше меня знаешь, какой ты. Жесткий, сильный, взрывной…
— Звучит так, словно ты меня отшиваешь.
— Ладно, у тебя есть чувство юмора, — я улыбаюсь, запрокидывая голову.
— Да уж, включи в список, пожалуйста.
— Хорошо, запишу первым пунктом.
Чертов перехватывает мою ладонь. Браслет его часов стучит о стол, и я сразу понимаю, что мы возвращаемся к серьезному разговору.
— Что тебя беспокоит? — спрашивает он прямо. — Не веришь, что я смогу защитить тебя и ребенка?
— Вот, ты уже заводишься, — я замечаю, как мое сомнение задевает его альфа-нутро. — И глаза темнеют. Нет, Чертов, я на сто процентов уверена, что ты сможешь защитить. Я это знаю, вижу в тебе… Дело в другом, я пытаюсь понять, что за жизнь это будет.
С его губ слетает рык.
— Отпусти себя, малышка. Хватит, — он накрывает большим пальцем мои губы, чтобы я не прерывала его. — Я знаю, ты научилась полагаться только на себя, ты выросла в детдоме и тебя много раз предавали, я тоже постарался на славу. Но сейчас о тебе есть кому позаботиться. Тебе не нужно думать обо всем сразу, оставь хоть что-то мне.
В его словах есть правда. Я обдумываю их, отворачиваясь в сторону.
