Автор
В зале ресторана наступает мертвое молчание, когда диктор новостей оглашает страшную новость о крушении вертолета с двумя пассажирами — Алексеем Лавровым и его супругой. Но для Татьяны Лавовой эта информация меняет все. Она узнает, что сама признана супругой адвоката по ложным данным, чтобы скрыть истинные отношения между ними. Теперь она вынуждена жить под прицелом прессы и закона в роли фиктивного мужа, пытаясь оградить своего истинного супруга от беды....
Но я не спорю, пусть будет “доброе утро”. Я слежу за Чертовым и пытаюсь понять его состояние. Он двигается очень экономно, но ровно. Не шатается и не хватается за каждый выступ.
— Смотрю, ты прибралась, — он кивает на стол, с которого я убрала все следы скорой помощи.
— Да… когда осматривала дом.
— И как? — Чертов отворачивается от меня и заглядывает в холодильник. — Понравился дом?
— Нет. В нем всего один выход на улицу, а подвал закрыт на кодовый замок, как сейф. Его явно строили не для семьи, а для неприятностей, — я делаю паузу.
Я подхожу к шкафчику, в котором нашла небольшие запасы.
— Вот, — я раскрываю дверцу и ставлю банки на столешницу. — Курица с рисом и запеченные кабачки. Правда, я не нашла консервный нож.
Чертов берет большой кухонный нож из подставки и подходит ко мне.
— Голодная? — спрашивает он.
— Я бы открыла, если бы была голодна.
Он скептически смотрит на мои тонкие руки и молча вбивает лезвие в первую банку.
— Как самочувствие? — я все же задаю прямой вопрос. — Я думала, ты проспишь до утра.
Я достаю вторую кружку и ставлю ее рядом со своей. Меня слишком хорошо воспитали.
— Я в порядке, — коротко отзывается Чертов, показывая, что подробностей не будет. — Я не пью чай.
Он накрывает ладонью чашку, которую я достала, и не дает мне бросить в нее пакетик.
— Значит кофе?
— Черный. Без сахара.
Чертов уходит к столу. Он опускается с надтреснутым выдохом на стул, подвигая к себе ужин. Его выдох действует на меня как напоминание, что он ранен и что за ним можно еще немного поухаживать. Даже налить черный кофе без сахара.
— Ты плакала?
— Что?
— Это простой вопрос, Татьяна. Ты плакала или нет, пока я спал?
Я качаю головой. Я подхожу к столу и ставлю на него две кружки, от которых исходит дымок. Но я чувствую тепло не только пальцами, жар также расходится по моим щекам.
— Лавров закалил меня, — я неуклюже шучу, чтобы сбросить напряжение, и провожу ладонью по спинке стула. — Я прошла его школу, так что больше не плачу по пустякам.
