Автор
Эль принца Эдуарда Плантагенета в Брачном призе, где симон де Монфор избирается лидером боярыней за невесту принцессы Элеоноры Кастильской. Истинные чувства и заговоры создают атмосферу опасности и тайны в этом историческом романе.
Розамонд старалась улыбаться, хотя невольно сжала кулаки, услышав, что ей предстоит стать леди де Лейберн. Девушке до смерти хотелось хорошенько лягнуть Рода за столь вопиющую самоуверенность, но пришлось набраться терпения и подождать, пока они останутся одни.
Обведя взглядом челядь, Розамонд подумала, что по сравнению с опрятными, трудолюбивыми слугами Кенилуорта все эти люди выглядят жалкой швалью. Увидев краснолицую кухарку, она надменно вздернула подбородок:
— Через час я приду проверить кухню. Надеюсь, к тому времени ужин уже будет готовиться.
Собравшиеся исчезли. Нед поднял сумку и велел Эдне взять вторую.
— Мы отнесем это в ту спальню, которую вы выбрали прошлой ночью.
Оставшись наедине с сэром Роджером, Розамонд гневно откинула волосы и обратилась к нему нарочито робким голоском:
— Прошу разрешения обратиться к вам, господин мой.
Глаза Рода весело заискрились.
— Я могу запугать любого, кроме тебя, моя Розочка. Думаю, ты все равно выскажешься, с разрешения или без.
— Что ж, поскольку я вот-вот стану леди де Лейберн, можно, пожалуй, и не стесняться, — язвительно бросила она.
— Для того чтобы добиться полного повиновения, я должен быть объявить, что стану их новым хозяином. Ты же сама понимаешь необходимость такого шага.
— Если буду довольна вашей работой, — с деланной суровостью повторила Розамонд, — может, и оставлю вас на службе. В противном случае выгоню за ворота.
— Ты была великолепна! — ухмыльнулся он, и она вдруг пожалела, что он не видел ее вчера, когда она смела все со стола.
— Теперь я понимаю, что ты был вынужден пригрозить управителю виселицей, чтобы заставить его подчиниться.
Всякие следы веселости мигом исчезли.
— Нет, Розамонд, это не угроза. Я действительно намереваюсь повесить Даймока.
— Но я не хочу его смерти! Это не даст покоя моей совести. Наглость — это не повод для казни!
Род отвел ее к очагу, усадил, а сам прислонился к стене.
— Мои приказы — на моей совести, не на твоей. Но может, ты хочешь привлечь его к суду? Приговор останется таким же, но твоя душа будет чиста.
