Взглядами все одинаково тусклые углы порта, где воняет протухшей рыбой, суетятся неприветливые люди. Я нахожусь здесь одна — пассажир корабля без приключений, которому никто не радует встречей. Сложный итог нашего длительного путешествия приводит меня в этот дешевый порт, где чувствуется лишь грусть и холод....
В конце концов я замолчала, в полном шоке наблюдая за выступлением женщины, впылу своих эмоций переставшей вообще следить за своими словами и бросать страшные обвинения в том, что я, оказывается, хочу Идэра чуть ли не в могилу свести, нарочно оставила его лицом к лицу с опасностью, уведя няню, а когда ничего не вышло, и тогда я решила пойти другим путем, и сделать так, чтобы мальчик стал чахнуть от болезней и чуть ли не догола приказала его раздеть в такой-то холод.
Самое печальное, что ни герцог, ни няня, не приказали Идэру выйти, я же чувствую себя не в праве этого делать при его отце, а ребенок явно переживает, расплакался и тоже начал кричать, что это он попросил у меня разрешения снять шапку, и что хочет с ребятами играть, и драться ему тоже, оказывается, понравилось, и синяк не болит, а в одежде все время очень жарко.
Крики няни смешались с ревом мальчика. Герцогу быстро надоел этот концерт. Несколько пассов рукой и вскоре в кабинете воцарилась блаженная тишина. Заклинание поглощения звуков было наложено только на няню, но Идэр, как только раздражитель пропал, быстро перестал плакать, остались только судорожные всхлипы.
Няня с выпученными изумленными глазами открывает рот, но звуков нет, напоминает чем-то вытащенную на берег рыбу. Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Обреченно смотрю на супруга. Я здесь всего ничего, для герцога номинальная жена, а няня наверняка авторитет, и выставлена ее, словно самое страшное зло, так что на лучшее не надеюсь.
Герцог какое-то время молчит, но потом вслух задумчиво произносит:
— Не совсем понимаю, почему здесь такая буря.
"Новый пас рукой со стороны герцога, и няня может говорить, глаза все еще выпучены, а губы поджаты, кажется, теперь ее неодобрения удостоился и сам герцог из-за своих рассуждений.
— На мне была одна шляпка, ваша светлость, но здесь сравнивать не стоит, я уже пожила, и это маленький ребенок, небольшой ветерок, и…
— Я понял, достаточно. Можете не продолжать.
Вновь почти тишина. Идэр еще иногда шмыгает носом, а герцог задумчиво барабанит пальцами по столешнице.
