Взглядами все одинаково тусклые углы порта, где воняет протухшей рыбой, суетятся неприветливые люди. Я нахожусь здесь одна — пассажир корабля без приключений, которому никто не радует встречей. Сложный итог нашего длительного путешествия приводит меня в этот дешевый порт, где чувствуется лишь грусть и холод....
Можешь там как-нибудь магией звук усилить?
— Ансона, подслушивать магией ректора самой крутой академии королевства? Я не настолько рисковый человек, — достала из-за спины стакан. — Лучше по старинке.
Кузина стакан у меня быстро отняла с формулировкой «мне нужнее» и вновь прилипла к двери. Эх, за еще одним стаканом, что ли, идти на кухню? Пока я раздумывала, Ансона вдруг, выпучив глаза, отскочила от двери и побежала прочь. Я восприняла это как сигнал к действию и тоже поспешила скрыться.
Я и не знала, что Ансона может так быстро бегать.
Одна проблема — кузина запнулась о собственные юбки и с грохотом упала на пол, а я за ней, споткнувшись о нее же. Мы с Ансоной замерли. Услышали нас или нет? Слышим шаги в нашу сторону. Сначала на четвереньках, а потом, кое-как поднявшись, мы с кузиной улепетываем. Вылетев в очередной коридор, словно зайцы разбегаемся в разные стороны. Ну и денек.
Заскочив в свою комнату, перевожу дыхание. Сердце гулко колотится. И только сейчас понимаю, что с грохотом Ансона упала из-за стакана. Он, кажется, разбился. Но в любом случае, убегала кузина уже без орудия этого прослушки. Как все-таки неудобно получилось. Но главное, нас с Ансоной не видели.
Пронаблюдала в окно, как уезжает герцог. Все. Надо идти узнавать новости, а то лопну от любопытства. Ольтонов нашла в обеденном зале. Отец семейства нервно пьет крепкую жидкость из своего бокала и выглядит еще более бледным и несчастным, чем после получения письма с вызовом во дворец.
— Дорогой, не томи, о чем герцог с тобой говорил? — спросила баронесса.
— Он попросил руки Ансоны.
Над столом повисла тягучая тишина.
— А ты что ответил? — осторожно спрашивает шения, с сочувствием поглядывая на свою мертвенно-бледную дочь.
— Я попросил время на раздумья, и герцог его дал, но предложение было сделано так, что отказаться будет невозможно.
— Папа, ну почему невозможно? — по щекам Ансоны текут слезы — Ты меня не любишь? Ты ведь можешь отказать
— Люблю, детка, но герцог пошел на шантаж.
— Что?! Шантаж? Какой?! — вскинулась баронесса.
Тяжелый взгляд главы семьи остановился на сыне. Эндрю тут же виновато опустил голову вниз.
