В отличие от того же Кристиана зеленоглазый целовал пьяно, быстро, словно боялся, что я отступлю.
Мягко сняв меня с коленей Эвердина, Лиам перенес мой вес на свои, разворачивая к себе спиной и позволяя расслабленно повалиться на крепкую грудь — сердце в ней стучало так же оглушительно громко.
— Ия, — прошептал мне в висок, медленно ведя ладони по талии вверх, к груди. — Ты не пожалеешь, обещаю.
Тихое возбуждение всколыхнулось, заставив меня хрипло рыкнуть. Растерявшись от собственной реакции, оторвалась от мужской груди и, упираясь руками в постель, выгнула спину.
— Я могу делать так, скажи, если захочешь прекратить, — сказал Лиам и сжал мой сосок, вырвав из горла едва ли не крик.
Любое его касание отзывалось страшной волной жадного желания. Вскипала кровь, перед глазами помутилось, но голова, мыслящая ясно, напомнила, что кимтарец способен усиливать чувства, вытаскивать их на поверхность, накручивая на тысячи оборотов.
Это не злило, скорее вызвало еще более сильный спазм, дав понять, что я хочу. Это мои чувства, тихие, сокровенные, но они есть, просто Лиам позволил мне самой взглянуть правде в лицо.
Я хочу их. Они мои. Все.
Мягко надавив ладонью на шею, мой зеленоглазый довольно зарычал, стоило мне привстать и прогнуться, покорно упираясь грудью в смятые простыни.
Сама мысль о том, как я выгляжу сейчас, как это видят мои мужчины, вынудила нетерпеливо свести колени и поерзать от трепета, затопившего грудь.
Горячие подушечки пальцев прижались к влажным складкам, и я вскрикнула, срываясь на хрип. Внутри все переворачивалось, и теплая тяжесть внизу живота превратилась в раскаленный свинец, прожигая меня изнутри.
Длинные фаланги опустились ниже и намеренно нырнули в горячую глубину, пачкая себя в вязком секрете, смягчая проникновение. Я чувствовала каждую косточку его пальцев, весь их рельеф. Хотелось выть, горло саднило; закатывая глаза, я на ощупь нашла руку Тумана, мертвой хваткой впиваясь ему в ладонь.
Покинувшие меня пальцы заставили жалобно всхлипнуть, но что-то более полное, твердое и горячее сразу прижалось к опустевшему входу, и я вновь засучила бедрами, нетерпеливо постанывая и кусая гудящие губы.
Отрезвляющий толчок взвинтил ощущения на максимум, и я открыла рот в безмолвном крике, рассыпаясь на тысячи осколков, и едва могла удержать себя, чтобы не завалиться набок. Но Лиам не позволил.
Кимтарец крепко сжал мои бедра, сдвинулся себя назад и вновь толкнулся вперед, с резкой амплитудой ударяя по моим ягодицам.
Он не останавливался, склонялся, оставляя на моих лопатках горячие отметины губ, качал бедрами все сильнее, резче, подбрасывая в воздух мои рассыпавшиеся от толчков волосы.