Вместо того чтобы сдернуть ткань, сорвать ее, как настоящее чудовище, которое жило в моей памяти уже несколько лет, Кристиан сжал пальцы, крепко удерживая расслабленный ворот платья на месте. Его ладони, широкие и горячие, стальными прутьями держали ткань на месте, не позволяя ей сползти и открыть темноте и чутким мужским глазам что-то лишнее.
Стало спокойнее. Удушливая волна отхлынула, оставив после себя только свежий бриз, и сердце под ребрами замедлило свой бешеный бег, возвращая все мое внимание к губам, что были так близко, как никогда раньше.
Эвердин определенно знал, что делать, но в тот момент я совсем забыла о его обучении, о котором мне поведала Розали, об отсутствии практики и даже о том, что меня касался живой мужчина, противореча моим ожидания удерживая одежду на месте, а не пытаясь ее сорвать.
Кристиан вытянулся, подняв голову, и у меня просто не оставалось выбора, кроме как сделать еще один осторожный шаг, потянувшись навстречу. Мне не хотелось прерывать происходящее — не сейчас. Только не сейчас! И, сократив расстояние между нашими телами, я осторожно коснулась грудью крепкого горячего тела, все еще не в состоянии поднять руки.
Неожиданно мужчина отступил, тяжело дыша и низко опуская голову. Отпущенное платье потекло мокрым шелком вниз; ссутулившись, я вовсе не спасла ситуацию — напротив, усугубила ее, едва не задохнувшись от возможности показаться обнаженной хоть перед кем-то.
Не поднимая глаз, мужчина отвернулся, поворачиваясь ко мне широкой и неспокойно бугрящейся спиной, и хрипло прошептал:
— На сегодня все, госпожа.
Вылетев, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы, Эвердин с трудом не хлопнул дверью, скрываясь черной тенью в темноте коридора. Будто его и не было, будто мне все это почудилось.
Только сверкнувшие от очередной молнии упавшие ножницы, лежащее в ногах платье и давно остывший чай говорили, что это вовсе не сон и не видение, померевщившееся мне в непогоду.
Все это было. Было реальным!
Я действительно поцеловала Кристиана…
В низ живота ударила горячая, но приятная боль, заставляя и без того дрожащие ноги подогнуться в коленях. Странное, незнакомое ощущение пугало и манило своей необычностью.