Через два часа вышел — опять он. Я вокруг, и кошан сзади, как пограничный пёс Алый. Кстати, вот и имя!
— Да кошаку же! Вон, — Денис кивнул на заднее сидение. — Пришлось забрать. Сейчас тебя отвезу, дождусь, когда магазины откроются, и поеду ему лоток покупать и что там еще кошкам положено.
Женя только глазами хлопала — на сиденье лежала газета, а из-под неё торчала рыжая лапка. Лапка подернулась, газета зашуршала, рядом с первой лапкой появился кончик второй и хвостик.
— Спит? — не оборачиваясь, спросил Денис. — Умаялся, всю ночь со мной садик охранял!
— Ты решил забрать его домой?
— Нет, но… котёнок… Не припомню, чтобы ты раньше обращал на них внимание.
— Я раньше много на что внимания не обращал, — вздохнул мужчина. — Дурак был, чего уж. Но я исправляюсь!
К садику Женя подъехала в абсолютно растрепанных чувствах — новость про отца, Денис, открывающийся с новой стороны и… кот.
Кошек она любила. В детстве несколько раз пыталась уговорить родителей на котенка, но ничего не получалось — отец был против. Тогда дочь пронесла мохнатое счастье контрабандой. Котик мирно прожил в её комнате два дня, а потом она забыла плотнее прикрыть дверь, и зверик вышел в зал прямо под ноги отцу. Был большой скандал. Отец не повелся ни на уговоры, ни на мольбы, ни на обещания, и Жене пришлось, обливаясь слезами, отнести Царапку назад, в дом подружки, к Царапкиной маме.
— Когда вырастешь и будешь жить отдельно, заводи хоть крокодила! — напоследок припечатал отец. — А я в своём доме шерсть и заразу не потерплю!
Мама только вздохнула и погладила дочь по голове — она бы разрешила, но папа живность не любил.
Он, если разобраться, никого не любил, кроме себя, но это она поняла только сейчас.
Когда они подъехали к садику, то до начала работы оставалось ещё полчаса, и Женя решила потратить их на разговор с отцом.
— День, ты езжай домой, а я в коммуналку сбегаю.
— Зачем? — напрягся Денис.
— Поговорить хочу, может быть, папа согласится купить мою комнату? Я не смогу жить с ним в одной квартире.
— А… А! Идём, провожу и прослежу, чтобы Александр Семенович держал себя в рамках.
Дверь им открыла Люба.
— О, Женька! Привет! Помирились? — окинула она супругов цепким взглядом.
