Неужели, он хочет сына? Или дочь?
Странная мысль — с чего бы это? Куда им детей, еще сами на ноги прочно не встали, а с ребенком столько хлопот, расходов и нервов!
Передернув плечами, Денис прогнал крамольную мысль и сконцентрировал внимание на выходе из садика.
Когда же уже выйдет его жена? Наверное, когда разберут всех детей? Придется подождать.
Рубашка заметно потемнела подмышками, букет начал привядать.
Черт, надо было, всё-таки, оставить цветы в машине. Хотя, нет, с такой температурой в салоне сейчас еще жарче, вместо букета он бы вручил Евгении хорошо высушенный гербарий.
Поток родителей постепенно становился тоньше, пока окончательно не иссяк.
Денис приосанился, в очередной раз промокнул лоб влажным платком, и поморщился, ощутив, что сам благоухает, отнюдь, не розами. Проклятый солнцепёк!
Через некоторое время из калитки стали выходить женщины разного возраста. Некоторые прощались и сразу уходили, другие так и шли группкой по направлению к остановке.
А потом и этот поток иссяк.
Денис в растерянности теребил цветы, не понимая, как он мог пропустить жену? Ну, не со скоростью же пули она прошла, чтобы он её проморгал?
Денис медленно приблизился к калитке, открыл ее и двинулся к зданию садика. Калитку на ночь, наверняка, запирают, но она до сих пор открыта. Значит, кто-то внутри еще есть? Возможно, он скажет, куда делась его жена. Или — когда она ушла.
До главного входа оставались считанные шаги, когда дверь открылась и — Денис едва не протер глаза — на крыльцо выпорхнула Евгения. Девушка что-то напевала, пританцовывая — в ушах он заметил наушники, провод от которых скрывался в нагрудном кармане рубашки. Черт, эта рубашка! Простая, в светло-зеленая, в мелкую клетку, стянутая на животе узлом…
Денис сглотнул и встретился глазами с Женей, увидев, как расширились её зрачки.
— Я, — покаянно, с еле сдерживаемой радостью. Глаза охватили всю фигурку девушки — от тонкой рубашки, выгодно подчеркивающей грудь и обнажающей животик, до джинсовых шорт.
В паху налилось тяжестью желание, ладони вспотели, хотя, казалось, он и так был весь мокрый от пота.
— Женя, я… Я соскучился и приехал раньше. Это тебе, только он немного завял, — неловко всунул в руки жены поникший букет. — Слишком жарко, он не вынес два часа на солнце.
— Спасибо, — она взяла цветы, прижала к лицу и звонко чихнула. — Ой! Наверное, их ещё можно спасти, если скорее поставить в воду. Подожди, я сейчас поищу какую-нибудь посуду.