В темных подземельях проходит бесконечная длина коридоров, где каждая камешек холоден и шелестит при каждом шаге. Мысли путаются от непривычного холода, который проникает даже через одежды. Кожа чувствует легкую боль от множества манипуляций сестёр, пока дыхание становится все более кратковосприимчивым и часто задерживается....
Наношу розоватую полоску клея с блёстками на шею и прикладываю к ней кусочек старой шкурки.
Хочется почесать щёку, но я терплю.
Думаю, этого будет достаточно. Теперь я даже смогу снять капюшон, чтобы не вызывать подозрений.
Единственное, что мне так и не удаётся скрыть — это волосы… Очередная попытка и я бросаю это неблагодарное занятие. Старая шкурка никак не хочет цепляться. Жаль, не догадалась спросить шапочку у Энти.
Обрываю рукава хламиды, аккуратно складываю в них остатки старой шкурки и клей, оборачиваю поясом под накидкой и связываю концы.
Смотрю на остатки старой одежды, отрываю кусок ткани и обвязываю им голову. Теперь можно спрятать волосы под повязку. В кармашке обнаруживаю несколько последних ягод сирении и на всякий случай раскусываю одну из них.
Красавица. Улыбаюсь огромному зеркалу, обнажая стройный ряд синих зубов. Хах.
Накидываю капюшон, выхожу и натыкаюсь на бездонный чёрный взгляд хозяина. По позвоночнику пробегает острая волна мурашек и я затаиваю дыхание.
Сглатываю и замираю.
— Всё хорошо, Лу? — его голос звучит, как обычно, мягко и вкрадчиво.
Он ни разу не ругал меня. И не наказал даже тогда, когда забрал из изоляционной камеры… И сейчас, он не попрекнул меня тем, что вынужден был ждать…
Ваана Таха бы такого не спустил. Он мерзко повизгивал даже тогда, когда был доволен. А за малейшую оплошность любил придумывать наказание не только юным феям, но и их наставницам.
— Да, я почти… готова, — перехожу на шёпот. — Только у меня нет обуви. Вы сказали… что…
— Я заказал тебе туфли, — подхватывает с кровати чёрную коробку, открывает её и достаёт то, что он назвал “туфли”."
"Они похожи на аккуратные серебристые тапочки и выглядят слишком… слишком изящно для той, что полжизни провела босиком.
Опускается передо мной на колени и ставит их на пол, так, чтобы мне было удобно их надеть.
— Позволь, я помогу тебе.
От мысли, что хозяин будет сам надевать мне обувь, бросает в жар. Это то, что невозможно представить на моей планете.
Так не бывает. Нервничаю и отступаю.
— Я лишь хотел помочь, — поднимает бездонный взгляд. — Я пугаю тебя?
Да.
— Нет, — выдыхаю и с силой прикусываю щёку, чтобы собраться с мыслями.
Вспоминаю, что мои ноги больше не скрывает защитная шкурка и, пока он не смотрит вниз, ловко ставлю ступни в мягкие туфельки.
