В пещере холодных листьев и скрежета дверей начинается необычный поединок. Быстрые шаги и шуршание приближающихся крахмаленной невесты заставляют её сердце биться из-за ужаса и надежды одновременно. Все знают о потрясительном случае недавно, но она не виновата!
Она была не слишком далеко от работы, чтобы было удобно.
В ней пахло выпечкой, которую недавно занесла тётя, и грейпфрутом. Я купила специальные палочки у рыночного торговца в Канаве. Они стоили совсем немного, но пахли так, что вызывали счастливые воспоминания. Мне было приятно приходить в дом, где пахло Кристианом. Только сейчас поняла, что купила эти палочки неосознанно.
Я включила свет, отправила Кристиана на водные процедуры, а сама достала немного фруктов и сыра. Из еды у меня особо ничего не было, а ведь мужчины любят хорошо поесть, а не клевать, как птички.
Я подошла к окну и посмотрела на город. Тридцать пятый этаж. Сейчас мне не было страшно смотреть вниз, и я с улыбкой вспоминала тот день, когда нам с дядей пришлось ехать на лифте, и я едва с ума не сошла от этого странного приспособления и высоты.
Но всё меняется.
Я провела пальцем по стеклу, рисуя сердечко. На душе было тихо и спокойно, радостное возбуждение спало, и я чувствовала себя просто счастливой. Самой счастливой на свете. И знала, что завтра стану ещё счастливее, когда расскажу Гвендолин и Альфреду, что их любимый сын и брат пришёл в себя.
Правда, вряд ли нас похвалят за то, что мы сбежали… но это будет завтра.
— Тебе было тяжело, — раздался чуть хрипловатый голос позади меня. Он не спрашивал. Констатировал факт.
Я обернулась и тут же смущённо отвела взгляд.
— Было, — согласилась я.
Какой смысл отрицать?
— И ты не нашла себе никого.
— С ума сошёл? — вскинулась я, тут же нахмурившись.
Я хотела сказать Кристиану, как каждую ночь засыпая думала о нём. Но решила, что такие признания как-то через чур. Я пока была к ним не готова.
Кристиан подошёл ближе и встал рядом со мной. В комнате царила полутьма, лишь два ночника светили, создавая мягкий жёлтый свет.
Я любовалась его профилем и спокойным выражением лица. Было странно, но очень радостно осознавать, что между нами больше не осталось тайн и недомолвок.
— И что думаешь теперь делать?
Вопрос прозвучал оглушительно в повисшей тишине.
— Я… не знаю, — задумалась я, постукивая пальцами по подоконнику. — Наверное, буду работать.
