Сегодня у меня отличный повод — я принес своей невесте свадебный букет. Его она возьмет с собой в загс, с ним в руках скажет мне «да», мы распишемся, и ее бойкот наконец-то закончится.
Уже тянусь к дверной ручке, но всё же одергиваю себя. Решаю постучать. И, черт подери, стучу в дверь к своей женщине, вместо того чтобы просто войти. Когда бы такое было.
— Подождите! — просит Эва.
И я четко слышу в этом слове всхлип. Рыдает она там, что ли?
Дольше не жду, захожу в спальню и застаю невесту с красными глазами.
У меня острый приступ дежавю: вот мой Снегирёк с красивой, гладкой прической стоит у зеркала в свадебном платье. Хорошо хоть проклятых осколков на столе нет…
Замечаю, как она поспешно вытирает щеки, и не выдерживаю:
— Так противно идти со мной в загс? Я что, о тебе плохо забочусь? Ни в чем не знаешь отказа! К чему эти слезы…
Любой нормальной бабе ясно — здесь нужно мужчину разубедить. Сказать, как ей хочется замуж, как я ей нужен. Только от Эвы этих слов не дождешься. Вместо этого она кривит лицо, как будто съела дольку лимона, и начинает снова хлюпать носом.
Душу мне рвет своими всхлипами, переворачивает нутро, самому тошно становится.
Кладу букет на стол, подхожу и прошу сдавленно:
— Разреши обнять…
Прошу потому что осточертело наблюдать, как она вздрагивает от моих прикосновений. За прошлые две недели я неоднократно это замечал.
Эва кивает, опускает взгляд в пол, а я осторожно обнимаю ее за плечи, прижимаю к груди, осторожно глажу ее по голове, стараясь не испортить прическу.
— Зачем ты потоп устроила, Снегирёк? С тобой всё будет хорошо, я очень постараюсь… И ты… ты тоже можешь постараться...
— Я стараюсь… — шепчет она.
— Ни черта ты не стараешься! — громко возмущаюсь.
Чувствую, как Эва напрягается, тут же прикусываю себе язык. Продолжаю нежно, ласково:
— Всё, успокойся…
Однако вместо того чтобы меня послушать, она снова начинает всхлипывать.
— Почему ты плачешь? Сегодня?
— Я не плачу, — шмыгает носом она и вдруг продолжает: — Просто я по-другому представляла этот день… с тобой…
— По-другому это как? — спрашиваю угрюмо.
— Ну…
Обалдеть как информативно.
— Эва, помнишь наш разговор в день, когда случилось то несчастье?
Я показательно глажу ее щеку. Шрамы действительно остались, будто они неладны. Красные черточки: одна жирная словно перечеркивает скулу, остальные поменьше.
